Евгения обмакнула самую толстую кисть в баночку с краской, предварительно смочив ворс кисти в воде, которая спокойно настаивалась в вазочке, питая собою пару цветочков. Не случайно Килари доверила Евгении такое задание: сама она бы уже давно уронила и вазу, и кисть, и всё, что можно только разбить. Она сама не знала, почему так происходит, но рядом с ней вечно что-то разбивалось, разрушалось или вовсе исчезало. И она не могла это контролировать, хоть и честно пыталась.
Несколько мазков были нанесены Евгенией на расчёску Линды Кайр, её матери. Казалось бы, камми должна быть против вредительства своим родителям, однако ей так нравилось безобразничать, что остановится было просто невозможно. Тем более, если безобразничаешь чуть ли не с пелёнок.
Краски предварительно были немного улучшены двумя сестричками перед применением. Эти краски могли долго не высыхать, что, как раз, и было необходимо. Ещё пару штрихов Евгения добавила на полу, куда будут вставать спящие в данный момент Линда и Ондор. Со стороны Ондора Евгения нарисовала несколько коряво пару кружочков, закрасив их серединку разными цветами; со стороны Линды она нарисовала в силуэтных линиях пару цветочков, подписав также коряво и неумело свою работу именем своей сестры. Это было самое сложное в подобном задании. Ведь это было первое написанное Евгенией слово. При том, что читать её будут учить лишь в следующем году, перед зесвимом.
Наконец самые важные места заполнены краской. Евгения посмотрела мельком на родителей, те ещё спали, но, как показалось камми, уже близки были к фазе окончания сна. Быстро собрав краски и поставив их на столик, Евгения поспешила тихо и незаметно покинуть комнату, направившись сразу в башню с покоями Килари.
Килари ещё спала, с головой укутавшись в тёмно-синее одеяло. Вокруг огромной кровати были разбросаны многочисленные подушки, листы бумаги формата А4, цветные карандаши, ручки, фломастеры, маркеры, точилки, опилки, Большинство исписанных маленьких листочков, поменьше рисунков. Рисунки в основном чёрные, с вкраплениями жёлтых, красных и белых точек. Огромное звёздное небо, раскиданное по полу, запечатлённое в неказистых рисунках маленькой камми.
Евгения была удивлена подобному беспорядку и тому, что её сестрёнка всё ещё спит. Обычно та бодрствовала уже часов с четырёх утра, а укладывалась и того в девять ночи. Кто бы мог подумать, что ещё вчера поздним вечером здесь был идеальный порядок.
— Кила! Я пришла, чего ты спишь? — Евгения забралась на кровать и попыталась забрать одеяло у сестры, постепенно стягивая его.
— Касто рвитт! — почувствовав леденящий холод, скопившийся за ночь в комнате, Килари обернулась и мгновенно почерневшими глазами посмотрела на сестру. Евгения испуганно ойкнула и даже на пару ладоней отодвинулась. Что-то внутреннее подсказывало ей, что сейчас опасно находится рядом с сестричкой. И предчувствие не обмануло Евгению. Она опустила глаза на свои волосы, они исчезали. Медленно, не спеша распадаясь на сотни мелких частичек…
— Килари! — испуганно вскрикнула Евгения, кинувшись в сторону сестры и опрокинув ту на подушки, ладонями толкнув её за плечи. — Прекрати! Килари, что ты делаешь?!
Ева уже видела в своей жизни спровоцированных ирависов. В семье Вейзернов случались подобные ситуации, но она была уверена, что Айну и её саму, и Килу оставили в живых не только ради возвращения в герцогство Вирас. Была ещё одна причина: предполагалось, что они не ирависы. Но сейчас… воспоминания нахлынули на Евгению и её ещё маленькое существо, хоть и было жутко напугано тем, что волосы стали исчезать, не осталось безучастным. Она действовала скорее интуитивно, спасая свою жизнь. Так всегда происходит с любым существом: мы стараемся спасти себя, несмотря ни на что. И Евгения не замерла от страха, она решила отвлечь иравису, увести её мысли от плохих размышлений, но не причинив боль, а, наоборот, попытаться успокоить и, если получится, развеселить.
Килари и не думала поддаваться, она, нет, её тёмная сущность, не желала быть поверженной, пусть и это не была схватка, хоть и не было зла со стороны её сестры. Она схватила молниеносно Евгению за запястья, пытаясь её убрать с себя. Она не сказала ни единого слова, всего лишь пыталась скинуть с себя потревожившую её сон иравийку. Да, именно иравийку. Она в данную минуту не воспринимала её, как сестру, она воспринимала её как злейшего врага. И во всём был виноват сон. Не надо было Евгении так резко будить Килари. Не стоило торопиться.
Однако страшный кошмар всё менее сильно тревожил маленькую Килари, и она постепенно успокаивалась, поддаваясь действиям Евгении. Наконец она позволила опрокинуть себя на подушки и даже убрала свои руки с запястий сестры, прикрыв свои уже менее чёрные глаза. Евгения, устав удерживать Нику, да и устав терпеть причиняемую ей боль, также отпустила сестру и рухнула на подушки рядом. Она крепко задумалась, непонятно зачем взглянув на свои запястья. Они были все в ранках. Килари так сильно сжимала их, что нанесла сестре физический вред.