Однако приятная тишина прервалась довольно внезапно на третьем этаже, когда Нике оставалось пройти пару метров до следующей лестницы, появлением будто из неоткуда Рикьема, шедшего как раз в сторону камми. Ника остановилась и интуитивно поняла, что в ближайший час она точно никуда не попадёт, если не использует те восемь вероятностей, в которых она смогла сделать то, что задумала сама, а не пошла по пути Рикьема. Но тут Ника поняла: из-за того, что она заглянула в своё будущее, физических сил у неё как минимум на пять вероятностей уже не хватит, а три точно отпадают сами собой. Одновременно смиряясь с неизбежностью, которую сама же и приблизила, Ника решила всё же попытаться использовать хотя бы две вероятности, при выполнении которых открывался ворох новых способов для избегания важных разговоров.
— Ки! Я тебя ищу в столовой, а ты здесь. Куда собралась?
— Так и остался бы в ней. Слышала, у твоего регрива важный день. Второй день занятий, а уже что-то намечается, — ответила Ника, ускоряя шаг и, обходя стоящего на пути брата, направляясь на лестницу, однако тонкая струна этой вероятности тотчас лопнула, уступая место иному ходу событий, что на мгновение окрасило радужку глаз маленькой ирависы в чёрный: Рикьем успел схватить сестру за запястье, не давая ей идти дальше.
— Сестрёнка, тебе следовало бы поучиться не сбегать от неизбежного. Как раз об этом я и хочу поговорить, — начал Рикьем, стремительно перехватывая руку Ники повыше и подталкивая её в один из пустых кабинетов, закрывая за собой дверь.
— Что ты творишь! — зло возмутилась Ника, оглядевшись и пытаясь понять, что это за помещение, однако здесь царила непроглядная тьма.
Камми, не боясь споткнуться или свалиться в бездну (мало ли что здесь расположено), решает найти хотя бы одно окно, быстро пробегая вперёд и слыша, как позади Рикьем решил зажечь свечу. И внезапно чуть ли не впечатываясь в стену. Слева чувствуется свисающая плотная ткань и Ника, пройдя ещё пару шагов в эту строну, разводит шторы в стороны, давая комнате наполниться мягким светом звезды, только после этого оглядываясь и чуть ли не сталкиваясь с братом.
— Чевиль! — вырывается у неё.
— Это что за слово? — недоумевающе спрашивает Рикьем, не понимая, из какого языка это слово.
— Чего ты за мной ходишь, как Риггер? Вам делать больше нечего?
— Ты почему сегодня не спала? — проигнорировал вопросы сестры Рикьем, присаживаясь на ближайшую к подоконнику парту и следя, чтобы Ника не сбежала.
— Бессонница, — язвительно произнесла Ника, разглядывая кабинет, заполненный рядами парт, которых насчитывалось около двадцати.
— Ты уснула на крыше игрового комплекса, — всё также строго возразил он, понимая, что необходимо хотя бы самому попытаться воспитать это недоразумение, если родители не справляются, а Дариан лишь руками разводит, уверяя всех остальных Кайров, что так все ирависы себя ведут, однако Рикьем, друживший с Риггером, прекрасно знал, что это всё из-за воспитания, недостатки которого вполне ещё можно исправить. — Мне стоять рядом с твоей кроватью и ждать, пока вся та дурь, что содержится в голове у… — ситро огляделся и прислушался на всякий случай, — моего братца, вышла из тебя? Тай гуляет по ночам из-за дурости, а не потому, что так надо. Ночью надо спать, ясно? Килари!
— Мне не спится. И не кричи на меня!
— Тогда я буду стоять рядом с твоим местом, пока ты не уснёшь, а ты это сделаешь.
— Майра! — воскликнула Ника и попыталась уйти, однако Рикьем, готовый к подобным порывам, вовремя остановил сестру.
— Хватит говорить со мной на этом вашем языке. Так что ты решила по поводу сна? Не думаешь ли ты, что для засыпания нужно всего лишь закрыть глаза?
— Я пыталась, — ответила Ника, чувствуя, как цвет глаз сменяется.
— Тай не прав, Килари. Ночной сон очень полезен для здоровья, а ты им пренебрегаешь. Ты же подвергаешь себя опасности.
— Не твоё дело. И здоровый сон возможен даже при небольших количествах времени.
— Нет. Лучше бы я запер тебя в библиотеке! — выдохнул Рикьем раздражённо, поднявшись и, пройдя пару шагов в разные стороны, присев обратно.
— У тебя отвратительный характер. Ты слишком импульсивен временами.
— Зато у тебя прелестный. Испорченный. Мало того, что ты убиваешь свой мозг бессонными ночами, так ещё и решила перестать есть. Что это за новое новшество? Это тоже образ жизни этого гада?
— Он не гад, в отличие от тебя.
— Ах, да. Я же злой деспот. Простите, запамятовал. Но, знаешь ли, обыкновенно те, кто кажутся хорошими, на деле занимаются всякой чепухой. В том числе и г… Тай, тьма б его поглотила. Итак, с сегодняшнего дня я буду следить за каждым твоим шагом, пока у тебя в привычку не войдёт нормальный образ жизни. Ты можешь не учиться, летать, сколько вздумается, делать, всё, что угодно, однако спать по ночам я тебя заставлю. И есть, кстати, тоже.
— Хм, и как же? — смерила чёрными глазами брата Ника.
— С ложечки, дорогая моя, в присутствии тех, кто ест раньше всех.
— Что?! — опешила она. — Есть с этими? Не-ет! Только через мой труп!