Гермиона осторожно взяла его свободную от бутылки руку, разжала стиснутые в кулак пальцы и начала осторожно растирать ладонь.
— Что?
— Что я не плохой человек, а хороший, просто со мной случилось много плохого… Ошибся. Он вообще много в чём ошибался, Бродяга.
— Ты не плохой человек, — осторожно произнесла Гермиона, — после того, что ты прошёл… Люди ломались на меньшем. Рядовые солдаты возвращаются с войны и не могут спать ночами, бросаются из окон, сходят с ума, потому что война их преследует. А ты был больше, чем рядовым.
— Дамблдор говорил про генеральский мундир, — Гарри горько улыбнулся и открыл глаза, прищурился, вглядываясь Гермионе в лицо, — я не рассказывал, что встретил его в ночь битвы?
«Мерлин», — подумала Гермиона, но ничего не ответила.
— Когда Волдеморт убил меня… убил крестраж во мне, я встретил Дамблдора. Он хвалил меня и объяснял, что делать дальше.
В сущности, не важно было, какой образ сознание Гарри создало, чтобы дать ему сил на последний бой с Волдемортом. Теперь Гермиона знала, что это был образ Дамблдора. Правда, в волшебном мире всё было возможно — даже встреча с умершим.
— Я никогда не рассказывал вам с Роном и Джинни — не знаю, почему, — огневиски вдруг кончился, и Гарри в миг рассвирепел, вскочил на ноги и грохнул бутылку об пол. Гермиона вскрикнула, отшатнулась, и в этот момент раздался дверной звонок.
Гарри замер, Гермиона вскинула палочку. Звонок снова затрещал, но деликатно, без надрыва.
— Подожди здесь, — велела Гермиона, надеясь, что друг её услышит и поймёт — на ногах он уже стоял совсем плохо, да и говорил скорее с собой, а не с ней.
Звонок снова ожил, Гермиона вышла, спустилась на первый этаж и открыла дверь. На крыльце стоял последний человек, которого она готова была увидеть, тот, кто сейчас предположительно должен был заниматься срочными переговорами по террористическому вопросу — Майкрофт Холмс.
Он держался безупречно, как всегда, словно в его визите в почти десять вечера не было ничего странного или экстраординарного, только его пальто и ботинки слегка намокли — накрапывал дождь, а он вышел из машины, не раскрыв зонта.
Что-то из глубины подсознания заставило Гермиону, не опуская палочки, спросить:
— Книгу на каком языке вы мне сегодня читали?
— На персидском, — ответил Майкрофт и учтиво уточнил: — Если бы ответ был неверным, я получил бы заклятием в лоб?
— «Постоянная бдительность» — так говорил один мой покойный учитель, — отозвалась Гермиона.
Соображения приличия требовали пропустить гостя, пусть и незваного, в дом, но там был пьяный и неизвестно, насколько вменяемый Гарри, поэтому выбора не было, и Гермиона спросила максимально светским тоном:
— Случилось что-то срочное?
Сзади загрохотало, раздалось крепкое «Б*ядь!», от которого у Гермионы покраснели кончики ушей, она дёрнулась было — но не кинулась наверх. Майкрофт медленно приподнял одну бровь. Грохот повторился, громче и ближе.
— Очевидно, да, — произнёс Холмс, отвечая на её вопрос, крылья его носа затрепетали, губы превратились в одну тонкую бескровную линию. Он был не зол, он был в ярости — это было бы очевидно для любого, кто немного знал Майкрофта. Гермиона полагала, что немного знала его, и ей стало жутко.
— Непредвиденные трудности, — пробормотала она, не понимая, почему оправдывается за нечто, происходящее в её собственном доме.
Майкрофт сделал шаг, даже полшага, явно желая войти, но замер, так и не поставив ногу за порог, посмотрел на Гермиону и спросил:
— Могу ли я предположить, что для разрешения этих трудностей вам понадобится помощь?
Если бы он не задал этого вопроса, Гермиона остановила бы его хоть магией, не позволила бы распоряжаться у себя дома, но он спросил, и ей отчаянно, до слёз захотелось ответить: «Да-да-да, мне нужна помощь!» Это было бы постыдной слабостью. Гарри не был драконом, от которого ей требовалась бы защита. И в конце концов, разве она, взрослая волшебница, не справится с подвыпившим другом? Справится, и сделает это куда лучше, чем маггл, пусть и мужчина.
Она оглянулась через плечо и уловила вспышку заклинания, шум и грохот продолжались, трещало дерево.
Нужно было пойти туда и успокоить Гарри — немедленно. Ударить его сонными чарами, а потом влить флакончик антипохмельного — и дело с концом. Что-то бахнуло особенно громко.
«Нет, спасибо, я держу ситуацию под контролем. Так что привело вас сюда в столь позднее время?», — именно так нужно было ответить, Гермиона открыла рот и выпалила:
— Понадобится.
