Когда он вернулся с подносом, на котором стояло два высоких бокала с пивом и корзина чипсов (1) и ещё чего-то масляного, Гермиона полностью приготовилась к разговору, даже прокрутила в голове несколько сценариев. Но видимо, в шахматы она играла действительно на уровне… рыбки или черепашки, потому что Гарри, набросив маскировочные чары, застал её врасплох всего одним вопросом:
— Как там Майкрофт Холмс?
Несколько мгновений ей потребовалось, чтобы увязать в голове логическую цепочку.
— Он знает о произошедшем. В деталях.
— В таком случае, — Гарри ухмыльнулся недобро, — на Малфоя я и кната не поставлю.
Если он таким образом пытался разрядить атмосферу, то не преуспел, потому что Гермиона почувствовала, как сжимаются внутренности. Мерлин, да, она уже научилась быть с собой честной, поэтому могла признаться: она хотела, отчаянно, до зубной боли хотела, чтобы Майкрофт что-нибудь сделал с хорьком. Но, конечно, свою власть он с большей охотой употребит для общего блага, а не для превращения Малфоя в отбивную.
«Мистер Малфой ошибся», — так он сказал. Гермиона дорого дала бы, чтобы отнести это на свой счёт.
— Ты ошибаешься, — сказала она ровно. — Майкрофт, в первую очередь, политик, и ему не свойственны гриффиндорские порывы.
Ухмылка Гарри стала ещё заметнее:
— Конечно, по нему Слизерин плачет.
Гермиона улыбнулась и опустила голову, прижавшись лбом к ледяному боку пивного бокала. Гарри неловко погладил её по волосам и сказал:
— Но я этого тоже так не оставлю.
Она резко выпрямилась.
— А вот этого не надо. От того, что ты оторвёшь Малфою голову…
— Не оторву, — горько ответил он. — Я клятву давал. Я не могу причинить ему физического или ментального вреда, но…
Что именно «но» мог сделать Гарри, Гермиона так и не узнала, потому что завеса чар колыхнулась, и за столик упала Джинни. Взъерошенная, с красными глазами, в несвежей мантии — с дежурства.
— Как ты?.. — Гермиона собиралась спросить, как она их нашла, но Джинни не дала ей договорить:
— Я аврор. Магию этого… — она даже не взглянула на Гарри, — могу отследить за полсотни миль.
Гарри попытался что-то сказать, но на имени Джинни подавился, глотнул пива и замолчал. Джинни порывисто схватила Гермиону за руку, широко раздула ноздри и прошипела:
— Не думай, что я позволю Малфою распускать эту гнусь. Как бы он ни получил эти снимки — я засуну их ему в жопу. И ему, и автору этого художества.
— Они подлинные, — сказала Гермиона тихо. Пальцы Джинни сжались так крепко, что Гермионе стало больно.
— Ты спала с ним? — пробормотала она.
Гермиона не знала, что именно ответить, но ещё до того, как она что-либо решила, Гарри сообщил:
— Он подлил ей «Амортенцию».
Пальцы Джинни, кажется, превратились в тиски, и Гермиона тихо охнула — тиски разжались.
— «Амортенцию», значит… — проговорила Джинни раздельно, — похоже, забыв, что игнорирует Гарри. — А его дружок греет зад министерским креслом и покрывает его. А ты, — она обвиняюще ткнула пальцем в Гермиону, — сидишь здесь и жалеешь себя?
— Джинни, она не…
— Тебя я не спрашивала, — оборвала она бывшего мужа. — Жалеешь себя, вместо того, чтобы что-то сделать.
— Что именно? — Гермиона держалась на окклюменции и на майкрофтовом спокойствии. — Предлагаешь пойти и разнести Малфой-мэнор по камешку? Или заавадить самого Малфоя?
Джинни поджала губы:
— Оба варианта лучше бездействия. Вот, полюбуйся, — из заколдованного кармана был извлечен толстый журнал «Ведьмополитен», обложку которого украшала Гермиона, взасос целующая Малфоя. Эта статья была куда менее скромной, и Гермиона ее читать не стала. — Свеженький номер. Что ты решила?
Гермиона снова соединила перед собой кончики пальцев, выдохнула и тихо произнесла:
— Я не буду себя жалеть, как ты сказала. И я этого не оставлю. Но сделаю это…
— Не сделаешь. И никогда бы не сделала, — отрезала Джинни.
— Хочешь сказать, я слабая? — рявкнула Гермиона так, что магглы непременно начали бы оборачиваться, не будь вокруг защитного купола.
— Ты не слабая, — мягко, тоном целителя сказал Гарри. — И у меня до сих пор перед глазами стоит картина того, как ты разбила Малфою нос на третьем курсе, — он улыбнулся, но его попытка пошутить не удалась. Смешно не было.
— Так что ты решила? — повторила Джинни.
«Я разберусь с этим сама», — подумала Гермиона. «У меня есть план», — возможно, так лучше? В сущности, плана у неё не было — только бешеное желание отомстить и странная уверенность в том, что она сможет это сделать. Возможно, это уверенность была и не внутренней вовсе, а внешней — смотрела ледяными глазами, жала руку холодной рукой.
«Это как играть в шахматы на сотне досок в трёхмерном пространстве, с завязанными глазами, против рыбок и черепашек», — так он сказал.
Гермиона произнесла негромко:
— Я собираюсь отправить его гнить в Азкабан, откуда когда-то помогла вытащить.
Джинни молча зааплодировала. Гарри присвистнул. А Гермиона подумала, что только что сделала на этой доске первый ход. И вдруг неожиданно, не подготовившись, не продумав все до конца, совершила второй.
