Дверь в небольшую комнату, куда Гермиону перенёс портал, открылась, и вплыла Нарцисса в синей парадной мантии. Изобразив дружеский поцелуй, но так и не коснувшись губами щеки Гермионы, она радостно защебетала: чудесный день, она очень рада, что Гермиона нашла время заглянуть на их скромное празднование, жаль, конечно, что Министерство не позволило устраивать вечерний приём, но она надеется, что дорогая гостья будет чувствовать себя комфортно.
Гермиона терпеть не могла эту сторону характера Нарциссы, но стиснула зубы и улыбнулась — слово нужно было держать. Её проводили в гостиную, где собралось не более двадцати человек, причём многих — Панси Паркинсон, сестёр Гринграсс, молчаливого Блейза Забини и насупленного Захарию Смита, — Гермиона узнала сразу. Взрослые были ей не знакомы. — Расслабься, Гермиона, — неожиданно сказал ей Малфой почти что на ухо, — мы все меньше всего на свете хотим скандалов и ссор. — Рада это слышать, — пробормотала Гермиона себе под нос, предчувствуя очень долгие несколько часов.
У неё всегда было плохо с прорицаниями.
Праздник прошёл если не идеально, то очень и очень хорошо. Слизеринцы как будто сговорились и не произнесли ни единого резкого слова, не бросили ни единого гневного взгляда на неё, и почти сразу же Гермиона оказалась вовлечена в достаточно приятный разговор на тему разработки новых заклинаний, подбора вербальной формулировки и возможных погрешностях в нумерологических расчётах. Вскоре к ним присоединилась темноволосая женщина с резкими чертами лица — миссис Перье, мать Блейза Забини, — и постепенно перевела тему на зельеварение.
К тому моменту, как миссис Малфой пригласила всех за стол, ещё раз извинившись, что вынуждена ограничиваться чаепитием, потому что устраивать парадный обед днём недопустимо, а министерские чиновники не пожелали войти в их положение, Гермиона уже чувствовала себя в этой заведомо враждебной компании относительно свободно. Во всяком случае, она могла смотреть на них как на новых знакомых, а не как на потенциальных врагов и Пожирателей Смерти.
Только Малфой напрягал — галантностью. По каким-то только ему известным причинам он настоял на том, чтобы сидеть рядом с ней, подливал ей чай, угощал сладостями и подавал руку, когда она вставала. Это настолько не вязалось с его типичным поведением, что начинало серьёзно нервировать. К счастью, праздник длился недолго — через три часа первые гости начали прощаться, и Гермиона поспешила присоединиться к ним, мягко, но настойчиво отклонив предложение Нарциссы «взглянуть на её прекрасный розарий».
Она трансфигурировала парадную мантию в обычный маггловский костюм, аппарировала в центр Лондона и уже собиралась вернуться оттуда домой, но вместо этого глянула на часы, убедилась, что её никто не видит, и переместилась на задний двор родительского дома. После встречи с Малфоями ей отчаянно захотелось увидеть маму. Что до папы, то в субботу в четыре часа вечера он, вероятнее всего, на встрече с друзьями.
Хотя она и не предупреждала о своём приходе, мама открыла заднюю дверь почти сразу же. — Ты меня как будто ждала, — тихо сказала Гермиона, обнимая маму и пряча лицо у неё на плече. На грани слышимости она ответила: — Я тебя всегда жду, Гермиона.
Гермиона почувствовала, что в глазах предательски защипало, и так беззаботно, как только могла, заговорила о работе, Малфоях и Роне. Последняя тема показалась маме интересней всего, и именно её они продолжили обсуждать, зайдя в дом и расположившись в гостиной. — Обычно матери боятся, что их дочери слишком рано выйдут замуж, — улыбнулась мама, — а я опасалась, что ты так и не покажешь носа из книг, и настоящая жизнь пройдёт мимо. Я рада, что ошиблась. — Я не такая уж зубрилка, — рассмеялась Гермиона, потом бросила взгляд на домашнюю библиотеку, которую перечитала целиком, не считая разве что «Анжелики», которая показалась ей слишком легкомысленной, и подумала, что стоит взять свои слова обратно. — Хорошо, что у тебя есть Рон, — мама подхватила её смех, точно угадав направление взгляда и ход размышлений.
Гермиона хотела было ответить, но не успела — раздался телефонный звонок.
Мама подошла к аппарату и, взяв трубку, деловито представилась, заставив Гермиону вспомнить своё детство, наполненное звонками от пациентов, свои первые попытки подражать взрослым, неуверенно говоря в трубку: «Гермиона Грейнджер слушает», — и улыбки родителей.
Впрочем, долго ностальгировать ей не пришлось. Мама нахмурила брови и обратилась к ней: — Гермиона, это тебя, — потом прикрыла рукой микрофон и добавила: — Я забыла сказать, тебя всю неделю кто-то ищет, сегодня в пятый или в шестой раз звонят.
Гермиона подошла к телефону, ощущая непривычную робость — она не пользовалась им уже очень давно. Но ещё в детстве отработанное: — Гермиона Грейнджер слушает, — сорвалось с языка сразу же. — Мисс Грейнджер, — раздался с той стороны прохладный голос, — ваш отец сейчас находится в полиции. — Что? — переспросила она. — У него обнаружены некие вещества. Запрещённые в нашей стране.
