– Больно, – тихо запротестовала я, но не посмела вырваться из его жёсткой хватки. Он тащил меня по узким коридорам торопясь выйти наружу. Поток холодного воздуха ударил в лицо. Все люди остались позади, даже не заметив этой выходки, а я уже ощущала наступление неизбежной бури полной ужаса.
Ян молчал, излучая колючую злость. Холод этой злости проникал мне под кожу поразительно быстро, развеивая все приятные моменты вечера без остатка и жалости. Где-то позади нас я услышала торопливые шаги и звук своего имени.
Впереди уже показалась машина, специально припаркованная в безлюдном месте на задворках величественного здания.
– Ава!
Дан нагнал нас на улице.
– Отпусти её, – спокойно произнёс парень. Я обернулась и заметила, что он смотрел на фотографа, сжав руки в кулаки. – Она явно не хочет идти с тобой.
Он собрался драться?!
Ян резким движением открыл дверцу машины, швырнул меня внутрь и с силой захлопнул её. Все двери машины заблокировались.
Я тут же прижала ладони к стеклу, как будто это могло растворить его и выпустить меня наружу.
Не говоря ни слова, Ян двинулся на несчастного парня и одним движением кулака уронил его на землю, затем склонился над ним и продолжил наносить удары один за другим. Это была чистая ярость, неконтролируемая, жуткая, звериная. Я слышала глухие стоны Дана, звуки ударов о человеческое тело, такие знакомые, пугающе ясные…
Из глаз хлынули слёзы, я царапала ногтями по стеклу, срывала горло и умоляла остановить этот ужас, но Ян продолжал наносить удары.
Спустя несколько мучительно долгих минут, Ян поднялся и пошёл в сторону машины, глядя на меня немигающим взглядом.
Дверь открылась, в салоне запахло кровью. Он с шумом втянул воздух в лёгкие.
– Ты моя. Ты моя. Моя.
Я замерла и прикрыла рот рукой, сдерживая крик.
На земле лежало безжизненное тело Дана.
– Я имею на это право, – прорычал он уже в который раз, сжимая руль окровавленными пальцами. – Это моё, моё, моё…
На улице начался настоящий ливень: крупные капли хлестали по крыше машины, небо затянуло тёмно-синими тучами, а сильный ветер с бешеной скоростью разносил потоки дождя в разные стороны. Я закрыла глаза и представила, как машина разгоняется всё сильнее, и в кошмарном водовороте врезается в дерево, уничтожая всё живое внутри. Но даже то, что я изо всех сил старалась сосредоточиться на дожде и дороге, перед глазами яркой вспышкой мигала одна картинка: милый, добродушный и ни в чём неповинный Дан, лежит на асфальте в луже собственной крови.
– Я знал, знал что так будет, она говорила мне, предупреждала, предупреждала… – его голос изменился до неузнаваемости. Тот волшебный тембр испарился еще в зале, когда он схватил меня и потащил прочь, но сейчас его голос звучал абсолютно незнакомо. Он рычал, хрипел, как будто кто-то поставил старую виниловую пластинку в неисправный проигрыватель. – Как ты посмела?!
Я вздронула и открыла глаза, голова сама собой повернулась в его сторону. Его лицо исказилось, как будто в эту самую минуту он испытывал невероятные страдания.
– Ян…
Машина резко развернулась, меня впечатало в дверь. Тормоза засвистели, и прежде чем я успела понять что мы остановились, лицо обожгло от удара, а на шее сомкнулась холодная и жёсткая рука. Запах крови почувствовался ещё сильнее.
Он приблизился ко мне вплотную, по коже быстрым потоком пробежало горячее дыхание.
– Это всё из-за тебя, – процедил Ян сквозь зубы, обдавая моё лицо новыми порциями жара. – Этот мальчик, – снова зарычал он нечеловеческим голосом, – ты вынудила меня сделать это, хотя я предупреждал.
В глазах потемнело, я открыла рот, в надежде глотнуть хоть немного кислорода. Рука на горле сжалась ещё сильнее, лишая последнего шанса. Пальцы нащупали ручку двери, но она не поддалась. Последнее что я запомнила, это горячий запах крови и бешеный шум дождя по крыше.
***
Руки болели от жесткого ремня. Мне казалось, что кровь застыла и больше не бежала по венам, она загустела и остановилась, желая чтобы они лопнули. Я тряхнула головой, чтобы прогнать навязчивые видения и с новым болезненным вздохом решила ждать. Удивительно, но я очень чётко ощутила свою запрятанную силу – ждать, отсчитывать бессмысленные секунды, терпеливо рассматривая вдалеке приближающееся окончание. Оно должно было наступить, потому что ничто не может продолжаться вечность.
Боль утихнет. Раны заживут.
И это пройдёт, когда закончится отсчёт.
Ян замлочал, изредка позволяя мне видеть его взгляд. Раньше, он всегда смотрел мне в глаза, гипнотизируя, открываясь, доверяя. Сейчас он прятался, залечивал раны и сохранял гнетущее молчание.
Я подняла голову на звук шагов: Ян поднимался по лестнице. Он встал на последнюю ступень, сжал правой рукой гладкие перила, будто боялся не удержать равновесие и упасть.
– Ты пришёл, – тихо произнесла я, приподнимаясь насколько это было возможно со связанными руками.
