Я продолжала фотографировать его, уверенно наступая.
– Ава, это не смешно.
Он попытался перехватить камеру, но я вовремя выкрутилась и сделала ещё один снимок.
– Уйдём отсюда, – промахнувшись, он поскользнулся на гладкой и мокрой поверхности камня, и едва удержав равновесие, посмотрел вниз.
Волны разбушевались не на шутку, соревнуясь между собой в «кто быстрее запрыгнет на волнорез».
– Это ты столкнул ее? – в очередной раз я навела на его лицо камеру.
Ян побледнел и замер, вглядываясь в воду.
Вдалеке загремел гром.
– Зачем ты мучаешь меня?
– Те девушки наверняка задавались подобными вопросами.
Мы стояли друг против друга, среди начавшейся грозы и бури. Я больше не дрожала от холода, сосредоточив всё своё существо на Люцифере.
– Я думаю, что это сделал именно ты, – шаг вперёд, камера повисла на тонком ремне. – Потому что тебя раздирало любопытство, тебя так и подначивало узнать, каково это – забрать чью-то жизнь.
– Нет, – он яростно замотал головой, делая шаг назад. – Нет, я не убивал ее, я был ребёнком, я любил ее!
– Значит, она упала сама? – мой голос звенел как металл, разрезая грохот и шум грозы.
– Меня заставили смотреть, заставили!
– Признайся, что тебе понравилось.
Ян шагнул назад и чуть было не упал: он стоял на самом краю волнореза, отступать было некуда.
Его красивое лицо исказила гримаса боли и страданий.
– Признайся.
Он открыл рот, как рыба выброшенная на берег, схватился за горло, а из его глаз полились слезы, перемешанные с хлынувшим дождем.
– Я любил, – он тут же захлебнулся словами, мотая головой из стороны в сторону. – Я не хотел, не хотел… пожалуйста…
– Ты упивался этой картиной…
– … нет, нет…
– Потому что ты любишь видеть только это, – я подняла окровавленную руку.
– Пожалуйста…
– Или это? – я вытянула шею, открывая доступ к багрово-синим полосам.
Он вновь замотал головой.
– Никто из них
– Эти девушки сами хотели меня…
– Уязвимое сломать не так уж и сложно.
– Я не хотел этого! – его крик утонул в буре.
Волны ожесточённо бились о высокие стены, своими шапками доставая до поверхности. Холодная вода захлестнула ноги, удваивая холод вокруг.
– Я помогу, я рядом, – бросив камеру, я стала медленно подходить к краю волнореза. – Я же говорила, что понимаю тебя, – между нами осталось несколько шагов. – Я здесь, и только это важно.
Ян замер, его глаза округлились. Некогда манящие ониксы, зачаровывающие, заманивающие в свою темноту, погасли и оскудели, и теперь казались простыми чёрными камушками.
Я подошла совсем близко и взяла его лицо в ладони, поглаживая щеку большим пальцем.
– Всё будет хорошо, – вода лилась по всему телу, смывая с меня его запах, следы прикосновений и поцелуев. – Потому что я люблю тебя, Ян Холодный.
Он всхлипнул и протянул руки в ответ.
Мои ладони скользнули на его грудь, я расставила пальцы и вложила всю свою силу на которую только была способна, толкая вперёд своё последнее препятствие.
Время будто остановилось. Дождевые капли замерли в воздухе, волны застыли, раскрывая свои объятья для него.
Ян посмотрел мне в глаза, на его лице мелькнула капля ужаса. Но самое главное, что я успела прочитать в остывших глазах, это было облегчение и долгожданное спокойствие.
Длинные волосы цвета слишком горького шоколада взметнулись, тело расслабилось, звук удара об воду поглотила буря.
Мощная волна взметнулась к небу, разбилась об острые края волнореза и откатилась прочь, унося с собой Люцифера.
Я подняла голову вверх, расправила руки и замерла у самого края пропасти.
Я стала слушать.
Сердце уверенно стучало в груди, разгоняя кровь и тепло по всему телу. Я ощущала сотни капелек дождя касавшихся кожи, впитывала эту воду, она придавала мне сил.
Ушли все образы из прошлого, вся боль и ужасы остались позади, как будто я наконец смогла отрезать все нити, привязанные ко мне. Он ушёл. Он ушёл…
Я широко улыбнулась, меня захлестнули все краски и вкусы этого некогда серого мира.
– Спасибо, – пролепетала я, ощущая каждую клеточку своего тела. – Спасибо.
Я нажала на ручку больничной двери, она тихо скрипнула. В небольшой палате стояло два монитора, путаница из проводов свисала с высокого держателя. Мерный писк давал понять что пациент, лежавший на больничной кровати, спокойно спит.
Я прикрыла дверь и подошла к Дану.
Из правой руки торчит несколько трубок, голова перебинтована, на губах подсохла кровавая корочка.
Не удержавшись, я провела большим пальцем по его щеке.
– Ава?
Он открыл глаза, с трудом фокусируясь на моем лице.
Я улыбнулась.
Часто моргая, Дан протянул ко мне свободную от трубок руку.
– Как… ты не… Ава… – монитор запищал чаще. – Ава! Господи боже… Ты в порядке?
– И это ты меня спрашиваешь? – смешок получился коротким.
– Как ты оказалась здесь? – он не мог поверить своим глазам.
– Узнала в доме «Хеннеке». Пришлось умасливать «мисс Монро», чтобы она рассказала где ты.
Сквозь синяки и гематомы все ещё виднелся образ того юноши, что я запомнила. Красивый, светлый. Беззлобный. Юный и чистый.
Я присела на край кровати.
Дан несколько минут всматривался в моё лицо.
– Как же… ох…
