Сгорая дотла полностью

– Не надо, Кори. Ничего не говори, – в ее голосе снова появилась жесткость, как будто воздвиглась железная стена. – Ты не заставишь меня передумать, так что не утруждайся.

Я поднялся на ноги, потому что, сидя на диване, чувствовал себя, будто погружаюсь в зыбучие пески. Боль сдавила мне грудь так, что я едва мог дышать.

– Ты уезжаешь. Одна.

– Машина будет здесь примерно через десять минут, – сказала она ровным голосом.

– Ты бросаешь Кэлли, – я с трудом верил в произнесенные мной слова. – Нет. Это безумие, – я истерически рассмеялся. – Конечно, нет. Перестань, Джорджия.

– Я серьезно, Кори. И я не сошла с ума. Это самое разумное, что я когда-либо делала.

– Разумное? – я потер лицо руками. – Разумное? Как… как долго ты это планировала? Ты боролась за то, чтобы забрать ее… К чему были все эти слушания, если все это время ты собиралась просто исчезнуть? – мои глаза широко распахнулись, когда меня осенило. – Ты собиралась исчезнуть вместе с ней?

У Джорджии хватило наглости выразить возмущение.

– За кого ты меня принимаешь? Я собиралась уехать на Аляску, чтобы жить со своей тетей, я же говорила. Но чем больше я думала о том, чтобы поехать туда в одиночку, тем больше эта мысль укреплялась в моей голове. Несколько недель назад я получила известие о смерти тети. Моя тетя умерла и оставила мне немного денег. Не огромное состояние, но этого достаточно. Достаточно для меня, чтобы начать свою жизнь, и именно тогда я поняла, что это действительно возможно. И я клянусь Богом, Кори, я знаю, что это правильное решение, потому что с тех пор, как я его приняла, я чувствую… словно что-то внутри меня встало на свое место.

– И что, Джорджия? Я должен радоваться за тебя? – воскликнул я. – Я должен вздохнуть с облегчением от того, что ты уезжаешь без Кэлли?

– Черт возьми, говори потише. Не буди ее, – слезы снова навернулись на глаза Джорджии. – Я уже попрощалась с ней. Я не смогу сделать это снова.

– Ты… ты сказала ей? – я втянул в себя воздух.

– Конечно, нет, – Джорджия потушила сигарету в пепельнице из зеленого стекла. – Я сказала ей, что люблю ее, и… поцеловала ее на ночь, – слезы уже текли, но она смахнула их. – Это лучшее решение. Да.

– Нет, – возразил я, когда прошла волна шока, оставив жгучую ярость.

Мой пульс грохотал в ушах, так что я едва слышал собственный голос.

– Нет. Ты не можешь так с ней поступить. Ты что, с ума сошла? Ты хочешь бросить свою малышку и… и что? Просто никогда больше ее не увидеть? Бросить ее?

Джорджия резко повернулась ко мне, тыча пальцем мне в грудь.

– Перестань драматизировать, черт возьми! Я не бросаю ее! Она будет с тобой, так что перестань давить на чувство вины.

– Ты должна чувствовать вину! – я кипел.

Я изо всех сил старался не кричать и не злиться; несмотря на то что в тот момент я ненавидел Джорджию – ненавидел ее с такой яростью, на которую, как мне казалось, я не был способен, – меньше всего на свете я хотел, чтобы Кэлли стала свидетелем этой сцены.

Я поднял руки и попытался успокоиться.

– Хорошо, теперь подожди. Просто подожди. Давай поговорим об этом…

– За мной приедут через пять минут.

– Нет! Пожалуйста, Джорджия. Прости. Это все моя вина. Прости, что я давил на тебя с этим слушанием. Я не понимал, как тебе было тяжело. Все можно исправить. Мы можем разделить опеку. Или… придумать еще что-нибудь, – я сделал шаг к ней, умоляя. – И прости, что я предложил пожениться вот так. Нам не обязательно жениться. Нам не обязательно жить на Аляске вместе. Я могу найти себе собственное жилье. Мы можем это решить. Ладно? Пожалуйста.