Спорить с этим было бессмысленно. Вику пришлось меня отпустить. Теперь, у подножия бетонной лестницы, ведущей к дому Джорджии, я хотел бы, чтобы мой друг отговорил меня. Я вцепился в железные перила с облупившейся краской, не в силах сделать больше ни шага.
Я попытался представить себе жизнь на Аляске. В моем сознании всплыла картина: деревенский дом на фоне заснеженного леса, мороз, пробирающий до костей, и ночи длиною в месяцы. И Алекс… Алекс за сотни миль оттуда, и казалось, что все тепло и весь огонь мира рядом с ней, а со мной лишь холод и пустота.
Может, Вик прав и я даже не пытался бороться? Но что, черт возьми, мне оставалось делать? Схватить Алекс, встряхнуть ее и потребовать, чтобы она любила меня? Моя гордость не позволила бы мне этого, а сердце бы не выдержало, если бы ответ был отрицательным.
Я проглотил ком в горле и поднялся по лестнице с ощущением, будто к моим ногам прикованы свинцовые гири.
Джорджия открыла дверь, ее глаза были красными, а голос хриплым.
– Привет.
– Ты в порядке? – встревоженный, я вошел внутрь. – Как Кэлли? Где?..
– Она в порядке. Я в порядке, – Джорджия раздраженно развела руками. – У нас все в порядке. Она спит, так что давай потише, пожалуйста. Я не хочу, чтобы она проснулась, – она вздрогнула от этой мысли. – Хочешь чего-нибудь выпить? Чай? Или, может быть, пива?
– Пиво, спасибо, – я сел на диван, настороженно наблюдая за ней.
Я подумал о том, что Джорджия обычно не была такой заботливой, если только ей чего-то не хотелось. Я вздохнул. Она могла бы не притворяться. Она бы получила все, что хотела.
Она вернулась из кухни с двумя банками пива «Хайнекен» и села в кресло напротив дивана. Она не стала пить свое пиво, а поставила его на стол слегка дрожащими руками. Ее взгляд метнулся к настенным часам.
– Ты не уходишь? – спросил я.
– Еще нет. Я хочу… сначала поговорить.
– Да, я тоже, – я сделал большой глоток пива и поставил банку на стол. – Я должен тебе кое-что сказать.
– Хорошо, – ее взгляд снова метнулся к часам.
Как только я заговорю, назад уже ничего не вернешь.
– Я хотел сказать тебе, что я отказался от проверки. Я не буду сопротивляться переезду на Аляску. На самом деле я… перееду с тобой. Я жен… – слово застряло у меня в горле. – Я женюсь на тебе, если ты этого хочешь. Я хочу все наладить. Ради Кэлли. Что бы ни случилось, я хочу, чтобы я мог сказать, что сделал все, что мог, чтобы у нас все было хорошо.
Джорджия уставилась на меня, будто видела впервые.
– Я понимаю, ты, наверное, шокирована таким поворотом событий после того, как я провел тебя через слушание… В любом случае я должен придумать что-нибудь для отца. Возможно, потребуется немного времени, чтобы устроить его, но потом я приеду, и мы сможем начать все сначала. Хорошо?
Джорджия смотрела на меня еще целых десять секунд, а затем разрыдалась. Она закрыла лицо руками, ее длинные светлые волосы рассыпались по плечам.
– Что? Эй, все в порядке, – я нахмурился, сбитый с толку.
Джорджия подняла заплаканное лицо.
– Что со мной не так? – начала она напряженным и высоким голосом. – Что со мной не так, что я не могу полюбить тебя? Ты хороший человек. Снова и снова вселенная дает мне шансы быть такой же хорошей, как ты, полюбить тебя. И вот сейчас. Ты все бросил, чтобы поступить правильно, но вместо радости или облегчения я ничего не чувствую.
– Я не понимаю…
– Что случилось с той девушкой, Алекс? У вас не сложилось? Поэтому ты здесь, обещаешь жениться на мне? – она хрипло рассмеялась, а затем понизила голос, полный слез. – Ты так сильно хочешь семью, что готов на все, чтобы ее завести. Даже если это будет стоить тебе несчастной жизни со мной.
– Джорджия, я просто пытаюсь…
– Поступить правильно, да, я знаю. Вот что ты пытаешь сделать. Ты что-то строишь и чинишь, и ты пытаешься починить наши отношения, но нас нельзя отремонтировать, Кори. Нам уже ничем не помочь.
Она села рядом со мной и взяла мое лицо в свои руки, слезы текли по ее щекам. Я ожидал, что сейчас из ее уст польется нескончаемый словесный поток, и был готов услышать массу всего. Но я совсем не был готов к тому, что она мне сказала.
– Кем бы мы ни были, кем бы я ни была, но я знаю, что я не ужасная мать.
Время замедлилось, а затем и вовсе остановилось, когда ее слова проникли в меня, как ножи, медленно вонзающиеся в мою грудь. Руки Джорджии соскользнули с моего лица, я ошеломленно наблюдал за тем, как она подошла к окну и дрожащими пальцами закурила сигарету.
– Джорджия…
