– На месяц или больше. Возможно, до вечеринки по случаю помолвки. Я останусь в своем коттедже. Мне будет полезно разобраться в себе после ограбления, и это даст нам немного свободы.
Вспышка облегчения, промелькнувшая на лице Дрю, ранила меня сильнее, чем я могла представить, но также в моем сознании укрепилась мысль, что я приняла правильное решение.
– Ты уверена, что хочешь сейчас побыть одна?
– Думаю, мне это необходимо, – я выдавила улыбку. – Все будет как в былые времена, до того, как мужья и жены жили вместе до брака. Мы с тобой вместе почти каждый день в течение шести лет. Может быть, расстояние разожжет то, чего… не хватает.
– Что ж, если ты думаешь, что так будет лучше…
– Будет. А теперь я пойду собирать вещи.
Я хотела развернуться, но Дрю остановил меня.
– Я действительно люблю тебя, Алекс, – грустно сказал он.
– Я никогда в этом не сомневалась, – ответила я.
На следующее утро, в субботу, я проснулась от кошмарного, прерывистого сна, наполненного воспоминаниями об ограблении: злобные ухмылки, кровь и выстрелы, которые эхом отдавались в моей голове. А ведь я ложилась с надеждой, что ночь в коттедже в Санта-Монике, в моем собственном уголке, обеспечит мне хороший ночной сон.
Я выпрямилась. Мои волосы были взъерошены и спутаны от того, что я ворочалась, пытаясь набраться немного энергии на день. Кровать в моей комнате была мягче, чем у Дрю, он предпочитал твердый матрас.
И все же я спала гораздо лучше тогда, в нелепой позе возле больничной койки.
Он все еще был в больнице. И он не скоро вернется в привычное русло. Ему предстояла еще пара недель боли, возможно, какая-то респираторная терапия. И больничные счета. Я не знала, сколько платят подмастерью, но почему-то сомневалась, что такая работа предполагает наличие страховки от всех рисков. Я прикусила губу.
Я сбросила одеяло и прошлась по своему коттеджу. Я не была здесь уже несколько месяцев.
Я влюбилась в этот одноэтажный дом в ремесленном стиле, построенный в 1922 году, когда увидела его три года назад. Внешний вид был чисто ремесленным, с фирменными колоннами над парадным крыльцом и с каменной и деревянной кладкой на переднем фасаде. В доме было две спальни, одну из которых я превратила в офис и помещение для занятий йогой, две ванные комнаты и милый маленький задний двор.
Декор был более уютным, более женственным, нежели в большом доме Дрю. Я переделала ванные комнаты, обустроила в кухне гранитную барную стойку и новую сантехнику, чтобы придать немного элегантности.
Что идеально для Лос-Анджелеса, мой дом находился в нескольких минутах ходьбы от всех магазинов, ресторанов и бутиков на Оушен-авеню, набережной Третьей улицы и пирса Санта-Моники с его мерцающими огнями и огромным колесом обозрения, на которое я до сих пор не отважилась. Правда, я никогда не пользовалась преимуществами своего района: я слишком много работала, чтобы взять выходной, даже для прогулки по пляжу, да и в любом случае, уже больше года я жила у Дрю.
В моем коттедже было неопрятно и мрачно, поэтому я занялась тем, чтобы снова сделать его пригодным для жизни.
Я открыла окна, чтобы впустить океанский бриз и летнее солнце, и стряхнула годовую пыль с книжных полок, плоскоэкранного телевизора в гостиной и низкого квадратного журнального столика перед ним. Затем я пропылесосила, помыла окна и проветрила кабинет.
Закончив работу, я постояла посреди гостиной, размышляя, чем заняться дальше. Отпуск был для меня чуждым понятием. Даже выходные и праздничные дни обычно я посвящала работе. Завершая одно дело, приступала к следующему: на очереди всегда было одно или несколько дел, к которым нужно было готовиться.
Я покопалась в своем телефоне, удивляясь его молчанию. Никаких сообщений от Эбеда, никаких новостей о том, на какой стадии находились мои другие дела, никаких напоминаний от календаря о датах показаний, допросов, слушаний, встречах с клиентами или явках в суд. Тишина.
Время тянулось медленно.
– Ты что, шутишь? – пробормотала я себе под нос. – Почитай. Прогуляйся. Пройдись по магазинам.
Эта мысль проскользнула в мой разум, как кошка в открытую дверь.
– Прогулка, – громко объявила я.
Когда-то давно я выбрала Санта-Монику в качестве места для покупки своего первого дома исключительно из-за Оушен-авеню.
– Так иди. И перестань разговаривать сама с собой.
