Домой не хотелось идти. Впрочем, мне уже давно не хочется туда возвращаться. Дома одно и тоже каждый раз. Испуганный сын, к которому я не испытываю никаких чувств. Молодая и красивая жена, которой я должен гордится. Я и горжусь для всех, а для меня она так и не стала близкой и родной. Никогда не спросит, как дела, а если сам начинаю говорить, делает вид, что внимательно слушает. А сама только и ждет паузы, чтобы выпросить очередную тряпку или украшение. Я подошел к шкафу, в котором стояли бутылки с алкоголем. Налил себе полный стакан виски и выпил залпом. Чувство вины, с которым я боролся все эти годы, начало поднимать голову. Но я опять засунул его глубоко. Вернее, залил еще одним бокалом виски. На душе было мерзко и муторно. Перед глазами стояла Кира, только не такая какую я увидел её сегодня. А веселая и открытая. Пускающая в воздух огненных птиц, делать которых долго тренировалась в тайне от нас с матерью. И впервые запустила на годовщину нашей с Аурикой свадьбы. Последнею годовщину. Вспоминал я её и в тот момент, когда собирал вещи и высказывал Аурике все, что думал по её поводу. Я и сейчас не могу сам себе признаться насколько мои слова были несправедливые. Все пытаюсь себя успокоить тем, что был прав. Что все что я ей тогда сказал, заслужено. Только вот глаза дочери в тот момент не дают покоя. Я выпил еще один стакан виски. Алкоголь не брал, несмотря на то, что пил я его не закусывая. Кира тогда стояла возле стенки, кусала губы, сдерживая слезы и молча наблюдала за мной. Она казалась пришибленной и растерянной. Аурика рыдала на диване и после очередной моей фразы, в которой я пояснил ей, что у меня есть другая любимая женщина. Мы давно вместе и что скоро она родит мне сына. Кира подошла ко мне вплотную и бросила с такой ненавистью:
– Я ведь тебе верила. Ты был для меня самым лучшим и непогрешимым. А ты оказался предатель и подлец. У меня нет больше отца, – и повернувшись к матери добавила. – Не плачь. Зачем тебе это ничтожество нужно. Лучше никого не иметь рядом, чем вот такого как этот. Всадит тебе нож в спину. Да еще и тебя обвинит в том, что ты его удержать хотела, вынося из-под него раненого горшки и сутками делая массаж разрабатывая его недвижимые конечности.
И я её ударил. По лицу. Наотмашь. Зло. Первый раз в жизни. Я же на неё даже голос не поднимал, а тут ударил.
– Не смей так со мной разговаривать, – прошипел я. – Наши отношения с матерью, это наши отношения. И совсем тебя не касаются.
– Не смей её трогать, – с криком между нами вклинилась Аурика. – Уходи. Заклинаю уходи. Я отправлю все твои вещи с курьером. А хочешь, мы уйдем. Только сейчас уходи.
– И это я тоже запомню, – сдерживая слезы и сжимая руки в кулаки, с ненавистью произнесла тогда Кира.
В кабинет зашел Ирвин Харс. Его лицо, обезображенное шрамом, ничего не выражало.
– Пьешь? – спросил он, присаживаясь в соседнее кресло.
– Пью, – со злостью ответил я и посмотрел на него, ожидая успокоительных и ничего не значащих фраз.
– Несправедливость алкоголем не зальешь, – неожиданно тихо сказал он. – Есть вещи, которые не прощают. Тебе просто это надо принять и жить с этим. Пойдем, я тебя домой отвезу.
– Не хочу. У меня нет дома, там тошно и чужое все, – и немного помолчав спросил. – К ней эмоции вернутся?
– Должны. Гарц с Эдом все делают, чтобы её раскачать. Но пока все очень сложно. Она за год даже улыбаться не научилась.
– Записи с Умага есть?
– Да. В архиве под грифом, – ответил Ирвин и добавил. – Смотри, она на Умаге погибла как герой и торжественно захоронена на центральной площади вместе с членами экспедиции. Имей это ввиду. Так надо.
– Я понял. Все-таки поехали домой. Дома спать удобней, – сказал я поднимаясь.
Группа стояла в недоумении. Несмотря на то, что у Киры отсутствовали эмоции, она почему-то умудрилась нахамить первому заместителю Адмирала. За целый год общения с ней, они впервые были свидетелями такой сцены. Обычно спокойная и невозмутимая девушка, вдруг ни с того ни с сего, сорвалась.
– Кира, что ты себе позволяешь? – взорвался Гарц и с негодованием посмотрел на Киру. – Ты знаешь кто это? Это Мирослав Матвеев. Человек-легенда. Мой бывший командир и самый смелый, честный и порядочный человек во Вселенной. Ты знаешь сколько боевых операций у него за спиной? И сколько раз, только благодаря его личной храбрости, мы выходили из смертельных ловушек живыми? А ты позволила себе в таком тоне с ним разговаривать.
– Гарц подожди, чего ты кричишь? – пытался уговорить друга Эд. – Раз она так поступила, значит у неё есть повод.
– Честный говоришь? – и Кира повернулась к Аселю. – Асель, если Гарц тебе будет говорить всегда правду, а Эду врать. Ты будешь считать его честным человеком?
– Нет, – ответил Асель сначала посмотрев на Гарца, а потом переведя взгляд на Эда.
– Спросим по-другому, – невозмутимо продолжала Кира. – Если Гарц тебе будет говорить всегда правду, а мне врать. Ты будешь считать его честным человеком?
