Сгореть в огне полностью

Джун смотрел прямо в потолок, когда на голову опустился глухой шлем, и стиснул зубы, когда внутренняя поверхность ощетинилась тончайшими иглами, погрузившимися в череп. Только потом закрыл глаза и расслабился, на иглы, которые забрались ему в вены, он уже не обратил внимания: забор крови был обычным делом. А вот щупы в груди и перед позвоночником на пояснице, прокладывающие себе дорогу к датчикам, чтобы слиться с ними и вывести данные на мониторы, он ощутил в полной мере. Едва сдержался, чтобы не дернуться – малейший сдвиг – и он останется инвалидом. Для этого его и фиксировали, чтобы лежал неподвижно. Раньше места проникновения обезболивали, но лекарства искажали данные. Поэтому он остался и без этой поблажки.

Данте Хейлис стоял у стола с лэптопом Джуна в руках, внимательно сверяя показатели, поступающие на экран в обычном порядке, с теми, что выводились на мониторы лаборатории. Глава гвардии наблюдал только за мониторами, одобрительно кивая. У Райера отлегло от сердца. Тут же Рауф Имерия склонился над ним.

– Пульс скачет. Давление поднялось. Температура тела повысилась.

– Так девушка раздетая рядом лежит! – выпалил Райер первое, что пришло в голову. Карсо гневно покраснела. Донатан Хоён перевел на него взгляд.

– Этих двоих отпустите, с ними все в порядке. Что с третьим?

Анатомик Хейлис еще раз сравнил полученную информацию.

– Все в норме. Отклонений нет, изменений в тканях головного мозга нет. Датчики работают исправно, – Хейлис поднял глаза на главу гвардии и с плохо скрытым удивлением заключил: – Он здоров.

Джун старался не слушать, что говорит анатомик, чтобы не спровоцировать скачок на датчиках. Он должен сохранить спокойствие до того момента, пока они не покинут лабораторию. Поэтому просто лежал и ждал, пока из него повытаскивают все иглы. Их в любом случае должны убрать, даже если они с Райером провалятся.

С тихим жужжанием втянулись иглы, шлем отъехал в сторону. Так же осторожно из него извлекли щупы, места проколов механическая рука обработала клеем, запечатывая ранки. Уже вручную Хейлис расстегнул браслеты.

– Вы можете встать, инспектор Хоён.

– Я… Благодарю.

Джун сначала сел, запахнул халат. Голова отвратительно закружилась, бунтующий желудок подпрыгнул вверх. Он спустил ноги на пол, встал, держась за стол.

– Я не поел с утра, – пояснил он Хейлису. – Работал всю ночь, уснул уже утром. Не успел.

Анатомик смотрел на него странно, словно подозревал во взломе своих программ.

«Нельзя показывать свой страх».

– Что-то не так? – вскинул брови Джун, отрывая, наконец, руки от стола. Выпрямился, молясь про себя, чтобы его не вывернуло наизнанку под ноги медика.

– Вам уже тридцать лет, – проговорил Хейлис.

– Верно, – согласился Джун.

– Вы служите высшим инспектором уже пятнадцать лет, – продолжал анатомик.

– Тоже верно, – еще раз согласился Джун, снимая до пояса халат и надевая рубашку. Карсо отвернулась, когда он взял в руки облегающие шорты, которые носил вместо нижнего белья. Надел их, бросил халат на стол.

«Надень штаны!» – испугался Райер, вспомнив, как Джун разгуливал по комнате, совершенно забыв про одежду. Джун потянулся за мундиром, Райер похолодел.

– В вашем возрасте психоделики уже приходят в негодность.

Глава Хоён сузил глаза.

– Прошу прощения, – исправился анатомик, заметив угрожающий взгляд главы гвардии – речь все же шла о его сыне. – Отправляются на заслуженный отдых.

– Но не все же, – рука Джуна поменяла направление и схватила брюки. Хейлис так отчаянно желал получить его голову, что посмел усомниться в показателях своих же приборов. – Виар Хейлис, говорите прямо то, что хотите сказать. Я негоден для службы?

– Годен, – вынужден был признать анатомик. Приборы, которым устроили очную ставку, не могли лгать.

– И все же вас что-то смущает? – спокойный взгляд серых глаз на мгновение задержался на почти белых глазах Хейлиса. Потом Джун надел мундир, сунул ноги в ботинки и взял в руку берет.

– Да. Меня смущает состояние ваших губ. Эти трещины – такие же, как у инспекторов, которые начинают гореть. Это жар.

«Проклятье, это то, что я не могу спрятать. Только если вырезать подчистую». Джун прикусил губу, вогнал зубы как можно глубже, чтобы показалась кровь. Райер и Карсо безэмоционально смотрели прямо в стену, даже не повернули головы. Донатан Хоён подошел к Джуну, чтобы взглянуть ближе. Потом перевел взгляд на медика.

– Привычка, всего лишь привычка, – ровно проговорил Джун. – Это не запрещено инструкцией.

Их отпустили. Всех троих. С привычкой искусный анатомик поспорить не смог, лишь выдал мазь для заживления. Отдал лэптоп и проводил их к лифту.

В полном молчании глава гвардии довел троих гвардейцев до минивэна, велел отвезти отряд в штаб. Перед тем, как Джун сел в машину, придержал его, приподнял подбородок, рассматривая раны, и в его глазах промелькнула откровенная тревога. После чего так же без единого слова Донатан Хоён сел в свою Берсону и уехал.