— Х-хосподя-а, — спокойно продолжала Санта в трубку. — Детишечки эти миленькие такие, но иногда я просто вообще не знаю. Шармань! Пошла к чертовой матери на улицу и играйся на своей вилисапете, пока я тебе в ухо не съездила. Не бросай трубку, Ирэна.
Миссис Райлли услышала, как Санта отложила телефон. Затем взвыл ребенок, хлопнула дверь, и Санта вернулась на линию.
— Бош ты мой, правду тебе говорю, Ирэна, ребенок этот просто никого не слушает! Я тута пытаюсь ей спагетов с рагой сварить, а она прям у меня в касрюльке играется. Сестрам в детсадике у нее давно уже пора отшлепать ее хорошенько. Ты ж знаешь Анджело. Видела б ты, как его сестры лупцевали, когда он маленьким был. Одна его вообще об доску в классе прибила. Вот они и вырос сегодня такой милый и заботливый мущина.
— А Игнациуса сестры обожали. Такой славненький пупсик был. Бывало, все святые картинки выигрывал за то, что катехиз от зубов отскакивал.
— Да этим сестрам следывало ему по шее надавать хорошенько.
— Когда он, бывало, домой приходил со всем и этими святыми картиночками масюпусенькими, — всхлипнула миссис Райлли, — я уж точно ни за что не думала, что он станет сосыски средь бела дня торговать. — Миссис Райлли нервно кашлянула и неистово вопросила в трубку: — Но скажи же мне, голуба, как там Анджело справляется?
— Жена его Рита звонит мне не так давно, говорит, он, наверно, невмонией заразился от того, что в этой уборной застрял на все время. Истину тебе говорю, Ирэна, Анджело этот уже бледный стал, что твое привиденье. Палицаи мальчонку совсем затретировали. Ему-то служба нравится. Только выпустился из этой палицейской акадэмии своей, так можно было подумать, что из Лиги Плаща[39] вышел. Уж какой гордый ходил.
— Да-а, бедняжка Анджело неважно выглядит, — согласилась миссис Райлли. — И кашель у него плохой стал, у мальчонки. Ну, может быть, ему хоть чуть-чуть получше станет, как он эту штуку прочтет, которую мне Игнациус для него дал. Игнациус говорит, это духновляющая литература.
— Вот как? Я б ни за что не доверяла никакой «духновляющей литературе», тем паче — из рук Игнациуса. Там наверно непристойные рассказы сплошь.
— А если его кто-нибудь из знакомых с такой тележкой увидит?
— Не стыдись, детка. Ты ж не виноватая, что у тебя такой негодник на руках, — хрюкнула Санта. — Тебе, девонька, мужик в доме нужен, чтоб мальчишку в ежовых рукавицах держал. Я точно найду этого милого старичка, который о тебе все спрашивал.
— Не нужен мне никакой милый старичок. Мне милый сынуля тока нужен.
— Ты главное не волнуйся. Санта обо всем позаботится. Я тебе все сделаю. Человек, который рыбным рынком заправляет, говорит, не знает, как старичка этого зовут. Но я выясню. На самом деле, мне кажется, я как-то на днях видела, как он по улице Св. Фердинанда шел.
— И про меня спрашивал?
— Ну, Ирэна, я имею в виду, у меня не вышло с ним поговорить, я даже не знаю, тот ли это старичок был.
— Вот видишь? Старичку этому тож никакого дела нет.
— Не говори так, девонька. Я в пивнушке поспрошаю. На воскресной службе потолкусь. Я узнаю, как его зовут.
— Старичку этому до меня никакого дела.
— Ирэна, вреда не будет, если ты с ним познакомишься.
— У меня и с Игнациусом хлопот полом рот. Это же позорище, Санта. Предположим, мисс Энни, женщина по соседству у нас, увидит его с одной из таких тележек. Она и так нас уже за несоблюдение опчественного порядка привлечь хотит. Шпиёнит все время из-за ставень в переулочке нашем.
— Нельзя же так из-за людей расстраиваться, Ирэна, — посоветовала Санта. — Вот у меня соседи по кварталу — такие сплетники. Если можешь прожить тут, в приходе Святого Одо Клюнийского, то везде проживешь. Злобные — вот они какие, поверь мне. Я одной бабу из квартала точно кирпичом в морду заеду, если про меня не заткнется. Мне тут кой-кто сказал, как она меня «веселой вдовушкой» зовет. Но уж будь спокойна — она у меня получит. Мне все равно кажется, она бегает с одним тут, на верфях работает. Так я, наверно, напишу муженьку ее миленькое такое нонимное письмо, пускай проучит свою деваху как следует.
— Уж я-то знаю, каково тебе, голуба. Помню, девчонкой еще жила на Дофиновой улице. Нонимные письма все, помню, папаша мой получал… про
— А какая двоюродная? — живо поинтересовалась Санта. У родственников Ирэны Райлли всегда были кровавые биографии, которые стоило послушать.
— Та, что себе на руку опрокинула котел с кипитком, когда была девчонкой. Так и осталась ошпаренной, понимаешь? Как ни зайду к ее мамаше домой, так она все сидит на кухне за столом и пишет, пишет. Про меня, наверно, писала же ж. Очень ревновала, когда мистер Райлли стал за мной ухаживать.
— Вона как в жизни бывает, — сказала Сандра: ошпаренная родственница в драматической галерее Ирэны была фигурой неинтересной. А затем хрипло и весело она добавила: — А я вот вечеринку закачу с тобой, и с Анджело, и с его женой, если она придет.
