«А у вас всё не наказуемо. — усмехнулся староста. — Но это лишь от того, что вы сами строго соблюдаете правила, которых, как бы, нет. Вам нарисовали круг и сказали не нарушать его границ. Наказания, конечно, за выход нет, но пересекать черту нельзя. И вы, сдавливая друг друга, мнетесь все в этом тесном кругу. И успокаиваете себя тем, что если я захочу — я выйду, так как наказания нет. Просто, пока, не хочу. Просто, пока, останусь давиться внутри. И так, изо дня в день, из года в год, с каждым поколением, вера в то, что выйти можно, но нужно стоять внутри, только крепнет в сознании каждого последователя. И поэтому сегодня эти несуществующие границы круга крепче каменных стен аббатства».
Шрама переполняли противоречивые чувства. С одной стороны, он узнал много нового, того, о чем, либо не говорили вовсе, либо говорили, но в искаженной форме. С другой, для него было моральным ударом то, что учил его жизни — апатрид.
«Прошу, пойдем скорее. Я остальное объясню позже. — староста снова тянул за локоть Шрама. — Люди пойдут только за тобой».
«Почему за мной? Они же меня даже не видели? — упирался Шрам. — Объясни!»
«Хорошо, по дороге». — сдался староста.
Шрам и староста, по темным улицам, огибая дугой приют, направились к какому-то зданию, где их ждали какие-то люди, которые почему-то должны куда-то пойти только за Шрамом. Шрам понимал, что сейчас для него начнется новая череда проблем, но закончить такой насыщенный день спокойствием, он себе позволить, попросту, не мог.
«Ну, может, теперь объяснишь?» — напомнил Шрам.
«Да. — согласился, в пол голоса, староста. — Как ты уже, наверное, понял, наш быт сильно отличается от вашего, но мы так же признаем существование определенных высших сил. Мы, конечно, не поклоняемся вашему спасителю, не ходим в храмы и не ведем службы, но, мы верим в определенные силы. В силу воли, в силу духа, в силу равенства. В то, что каждый хозяин самому себе. Не буду сейчас вдаваться в подробности, скажу лишь, что ты Шрам, для многих апатридов, что-то вроде вашего спасителя».
«Ты меня в конец запутал. — раздраженно бубнил Шрам, плетясь за старостой. — Если каждый хозяин сам себе, то почему за мной должен кто-то идти? По вашей же идеологии я не могу ни кем управлять».
«Ты для них не вожак, ты для них пример. — ответил староста. — И каждый, без колебаний, последует за тобой».
«Пример в чем? За какие такие заслуги?» — не унимался Шрам.
«За сегодняшние. — ответил староста, не оборачиваясь на крадущегося следом Шрама. — История этого поверья длинная, поэтому, в данных условиях, пересказывать я её не буду, а суть ты уже услышал — мы давно ждали человека, подобного тебе. Человека не из апатридов, который заступится за апатрида».
«Тогда вы сильно ошиблись. — не задумываясь ответил Шрам. — Я уже десять раз пожалел о своем поступке. Я, вообще, это не из жалости, а из своих личных побуждений сделал».
«Не имеет значения. — спокойно ответил староста. — Главное то, что сделал. А чем ты руководствовался — дело третье. Со временем, всё встанет на свои места».
«Ладно. — Шрам уже устал спорить и решил просто «плыть по течению». — И мне нужно какую-то речь произнести? Или эффектно появиться перед твоими людьми?»
«Не знаю». — ответил староста.
«Как это? Ты же сам сказал, что я избранный, люди только за мной пойдут и так далее». — удивился Шрам.
«Да, так и есть. Но я не знаю, что ты должен им говорить, или делать. Я знаю, что они за тобой пойдут. — пояснил староста. — Время само всё определит».
Шраму такая идеология подходила. Он давно уже не хотел ничего решать или придумывать, поэтому, принцип «жди и всё решится» его вполне устраивал.
Когда новый спаситель с проводником уже почти обогнули приют, из захваченного здания повалили партийцы. Десятки партийных стражей и курьеров выбежали и встали в метрах пятидесяти от приюта, по другую сторону от Шрама и старосты. Все они пристально следили за зданием, как будто из него сейчас должны пойти пойманные и сдавшиеся апатриды, которых партийная стража, всё-таки нашла. По крайней мере, так думал Шрам, наблюдая из темноты за происходящим. Староста так же, наблюдал за партийцами, не предпринимая никаких действий.
«Похоже, ваших взяли». — предположил Шрам.
«Похоже. — не отрываясь от наблюдения, согласился староста. — Не понятно только зачем».
«А скорее всего их всех убили». — поправил свою мысль Шрам.
«Чего?» — староста с ужасом повернулся на Шрама.
«Ну, сам посуди, — начал объяснять Шрам. — партийцы вышли и чего-то ждут. Чего они ждут?»
«Явно не апатридов. — ответил на свой же вопрос Шрам. — Апатридов бы они, как и днем, вытаскивали бы за шкирку. А тут просто стоят и ждут, пока те сами выйдут добровольно?»
«Точно. — с еще большим ужасом в глазах, согласился староста. — Они бы и не вышли никогда».
«Нам нужно попасть внутрь! — староста за рукав потянул Шрама в сторону приюта. — Быстрей!»
«Погоди. — Шрам сопротивлялся, явно не желая повторять дневную ошибку, да еще, и без явной выгоды в виде Филии. — Какой смысл опять смотреть на трупы? Их уже нет. Смирись. Сейчас еще и нас не будет, если заметят».
