И как только на темном небе выглянули огромные асуровские звезды, Лиза сидела на крыше в позе лотоса и занималась поиском своей силы. Она закрыла глаза и медленно погружалась в транс, как учил ее магистр и Аура Лири.
И увидела… как сплетаются потоки золотистых частиц. Вернее, это в пространстве они мерцали золотистыми мушками, а порой приобретали холодноватый голубой оттенок. Погружаясь все глубже в себя она уже ощущала то, что предрекала ей Аура. Кажется, у нее получается…
Внезапно Лиза почувствовала прикосновение к своим губам…
И замерла…
Поцелуй был горячим и жадным, почти жестким — поцелуй был страстным. Лиза затрепетала. Она не сопротивлялась и не пыталась вырваться. Она просто позволяла целовать себя — не больше и не меньше.
Искусство поцелуя — высокое искусство. Оказывается, она не целовалась с мужчиной целую вечность. То есть она ДУМАЛА, что у нее были любовники — Игорьки, Васи, Пети…
Не было никого.
И поцелуи — те были, неправильные, просто дыхательными упражнениями, чем-то вроде оказания первой помощи методом «рот в рот». Потому что ни с кем из них не было так… горячо и страшновато, невесомо, легко пугающе отчаянно. Прикосновения этих чужих губ дарили острое наслаждение и кровь превращалась в шампанское, и ноги становились слабыми и дрожащими, а тело — невесомым и рвущимся в небеса.
О, а ее поцелуй в ответ был совсем иным. Дразняще-жарким, смелым, жаждущим. Его поцелуй разбудил в Лизавете ненасытную, страстную и бесстыдную вакханку. Все ее тело горело, руки сами поднялись, чтобы обвиться, припечатать к себе намертво…
…и зависли в пустоте.
Лизавета распахнула глаза.
Она была одна под покрывалом ярких звезд.
И чуть не заплакала, когда поняла, что ей было видение.
Пошаймассила называется.
Кто тот мужчина, который ее целовал? Как узнать его? Не целовать же всех понравившихся ей асуров, чтобы понять и узнать ЕГО!
Лизавета печально вздохнула и несчастная уползла с крыши, где долго стояла под душем, а потом забралась в королевскую кровать.
Ночью ей снился сон, что она снова лежала на мужчине, он прижимал ее голову к своей груди и дышал размеренно, ровно.
Лиза пыталась разглядеть его, но все туман…туман…
Ну она и уснула.
И эта ночь была беспробудного и удивительного счастья.
Шаг тридцать третий…
В восемь часов пять минут улыбка застыла на устах синеглазого демона Адара Тэйта, потому что Кудрявцева Елизавета поразила его в самое сердце.
В столовую вплыло прекрасное видение. Кремовая блузка, легкая льняная юбка, туфельки-балетки. Золотистые волосы небрежно разметались по плечам, зеленые глаза распахнутые, ясные, с золотыми искорками вокруг зрачка.
И не один хасс Тэйт поедал ее взглядом. В столовой завтракали эрганы и провожали иссу Лизу взглядами — как она шла к преподавательскому столу и, как жаль, что села за колонной, которая закрывала им весь обзор.
— Доброе утро! — улыбнулась Лиза демону грациозно опускаясь на стул, оглядев блюда она схватила ягоду с тарелки и ловко отправила в рот клубнику устрашающих размеров. И замерла, когда он взял ее за руку.
- После завтрака я должен показать тебе полигон, где все подготовил для игры, — и придвинулся к ней ближе, потом склонил голову, подхватил ее руку, прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. И все это, не переставая смотреть ей в глаза.
Вообще-то сразу можно было сообразить, что он совершает большую ошибку. Нельзя так близко быть с ней, нельзя держать за руку, нельзя так смотреть в изумрудную зелень, нельзя вдыхать аромат ее волос, ощущать ее точеное, нежное тело под невесомыми тряпочками, точно знать, что под ними… Он слишком явственно представил, как целует эти коралловые губки, как ощущает их сладость и аромат, как… нельзя, — главным образом потому, что разум немедленно уступает место куда более мощным силам. Инстинкту размножения, например.
Эти мысли вихрем носились в бедной голове хасса Адара.
Лиза же изо всех сил старалась не поддаваться обаянию демона. В ее головушке на данный момент, да после счастливой ночи, творилась сплошная мультипликация — пели птички на нарисованных деревьях, порхали вокруг головы пузатые ангелочки, и играла неведомая музыка сфер, постепенно превращаясь в обычный звон в ушах. Дыхание перехватило, и Лизавета перевела дух, потому что неожиданно вспомнила вчерашний сон. Все ее тело горело, живот то и дело сводило сладкой судорогой. Казалось, на губах по-прежнему горит поцелуй неизвестного мужчины.
— Хасс Адар! Прекратите применять свою магию и очаровывать меня неестественным способом, — на ее личике отражалось нешуточное изумление, скорее возмущение.
