За соседним столом Бенц Кранц выглянул из-за колонны и уставился на них, набрал воздуха в грудь и громко фыркнул. Под столом тявкнула швабра. Лиза насупилась, она давно подозревала, что препод по быту Бенц Кранц — переодетый шпион, потому что уж больно разнообразна была у него речь и он всегда садился за соседний стол именно тогда, когда она приходила завтракать, обедать или ужинать, плюс противная швабра Матильда, которая здесь же в столовой лакала из блюдечка какую-то белесую жидкость с белыми комочками. Судя по жадности, с которой она это делала, лучше к ней было сейчас не подходить.
Лиза испустила душераздирающий вздох и упругой походкой двинулся прочь из столовой. Хасс Адар кинулся за ней.
Большую часть пути они проделали в полном молчании, но это не очень расстроило демона. Зато он мог сколько угодно рассматривать ее профиль и надутые губы.
Что же касается Лизаветы, то она находилась в крайнем смятении души и полном упадке сил, в смысле эмоциональных. Уже на подходе к полигону она нарушила молчание:
— Кажется я знаю, почему вы сбежали из своего мира и живете здесь, хасс Адар. Есть у меня подозрение, что в своем мире вы соблазнили девушку, а потом просто сбежали, — выпалила Лиза на одном дыхании. И меньше всего ожидала, что он спокойно скажет.
— Так оно и есть, — произнес демон. — Она сильная магиня и замужем, спасая меня открыла портал, но не просчитала и меня вышвырнуло в этот мир, а я возвращаться не тороплюсь.
Лиза резко остановилась и развернулась к нему лицом, — Вас ждет неминуемая расплата? Наставили рога демону. Ха. «Вдвойне рогатый демон», как прелестно.
Адар усмехнулся, — Скажем так, мне пока не стоит появляться на родине. А «вдвойне рогатый демон» канцлер, — поморщился синеглазый ловелас.
— Бабник вы хасс Тэйт, — и Лиза продолжила дальше идти к полигону.
— Я люблю женщин и свободен во всем пока не встречу ту, с которой хотел бы связать свою жизнь. Видишь ли, Лиза, у моей расы не бывает свободных женщин. Каждая девушка, переступив порог совершеннолетия выходит из своей семьи, чтобы стать кому-то женой. И вот как только она становится совершеннолетней, любой демон может сделать ее своей. Тот, кто окажется сильней или быстрей, — протянул мужчина с хищной улыбкой, а в его синих глазах вспыхнул огонек. — Девушка, конечно, может сделать выбор или хотя бы повлиять, но в конечном итоге она будет принадлежать тому, кто первый ею овладеет.
Лиза круто остановилась и развернулась, — Ты применил ко мне магию, — злилась она и ее резко дернули за руку.
— Ты еще не знаешь мою магию, — сузил глаза хасс Тэйт. — Я никогда не применял ее к тебе, потому что говорил, что это не честно, а ты человек, слаба и поддаешься мне. А вот асуры не воспринимают мою магию и поэтому мне комфортно в этом мире. Но чтобы ты поняла и прочувствовала разницу…
Он тут же сделал шаг назад, потом еще…
Лиза моргнула.
Он улыбнулся, ее сердце пропустило удар, это было как солнце, которое вынырнуло из-за туч и засияло для нее одной, но оно было настолько жарким, что обжигало до костей.
— Я мог бы доставить тебе удовольствие, но не боль, — продолжал он отступать и развел руки в стороны, его жест говорил:
Есть множество прилагательных, которые помогали описывать Адара сейчас. Он был прекрасен, божественен, излучающим нечеловеческую сексуальность, смертоносный эротизм. Она могла назвать его неотразимым, губительным, и проклинала его. Она хотела его. Она могла бы сравнить его глаза с окнами в сияющий рай, она могла бы назвать их вратами в ад. Она бы дополнила записи в своем дневнике набросками, которые позже не имели бы никакого смысла. Она разбила бы описание на колонки антонимов: ангельский — дьявольский, создатель — разрушитель, огонь — лед, секс — смерть. Она составила бы целый список цветов, внесла бы в него все оттенки сапфиров, аквамаринов и лазуритов называемыми «Камнем неба». Она написала бы портрет Адара маслом и пряностями, чтобы он пах детством и мечтами. И все равно описание было бы неполным. Ей не хватило бы никаких слов и словесных конструкций, чтобы описать сейчас демона в его магии. Он был настолько прекрасен, что часть ее души просто плакала. И Лиза не понимала этих слез. Это были не те слезы, которыми она заливалась. Эти слезы состояли не из соли и воды. Лиза думала, что ее душа плакала кровью.
И задрожала от одной мысли об этом и ее колени подогнулись, как только она скользнула по нему глазами. Каждая ее клеточка тела буквально изнывала от желания. Ее груди и бедра дернулись от одного только взгляда на него, стали мягче, полнее, отяжелели. Трение сосков о ткань бюстгальтера внезапно превратилось в невыносимую сексуальную пытку, а трусики причиняли больше неудобств, чем могли бы причинить веревки и цепи, и ей отчаянно требовалось нечто между ее ног, проникающее в нее, заполняющее изнутри. Она его хотела!
