Лиза напряглась из последних сил, пытаясь отбиться, отмахнуться от безжалостных рук, но в следующий миг ее накрыла холодная волна. Мокрая и очень холодная волна.
— Я не хочу умирать!! — закричала она.
— Все в порядке! Ты слышишь? Все в порядке! — он тряс ее за плечи и рычал: — Ты в порядке! — Он не знал, что сказать еще, как достучаться до сознания перепуганной девчонки. — Да очнись же!
— Я могу дышать, — прошептала Лиза. — Я могу дышать!
Она не поняла, что сказала. Торопливо и жадно захлебывалась в холодном воздухе и недоверчиво понимала, что жива.
— Я не падаю, не тону.
— Да, — подтвердил он, — не падаешь, не тонешь. Ты можешь дышать. Все в порядке. Если не перестанешь брыкаться, то утопишь нас обоих, — усмехнулся кто-то, кто спас ее, и он фактически выкинул ее на каменный выступ.
Лиза замерла, не решаясь открыть глаза. Прижалась к человеку, которого не знала, и замерла притаившимся зверьком. Потому что человек был теплым, сердце его билось ровно, бесстрашно, а крепкие объятия казались надежным укрытием от безоглядного ужаса. И еще у человека был очень спокойный голос. Рядом с ним ей было хорошо, и она боялась покидать с таким трудом обретенное убежище. Боялась, что, если откроет глаза, уверенный человек исчезнет, а на нее вновь навалится холод. Сжалась в комочек и боялась, а он не мешал. Сидел рядом, прижимал ее к себе и ждал, когда она поймет, что…
Ужаса больше нет.
— Все хорошо, — прошептал спокойный человек. — Ты жива, а это главное. Ты жива. Все позади.
Ужаса больше нет. Не чувствуется. Не ощущается.
Она прижалась к спокойному еще теснее, вцепилась тоненькими пальцами в его руку, пискнула, то ли от страха, то ли желая подбодрить себя, и открыла глаза. И увидела его. Внимательного и спокойного.
— Все кончилось?
— Да, — подтвердил Ашэрр. — Хотя я не знаю, что начиналось.
— Не, убей, тут, — вяло пробормотала Лиза и закрыла глаза.
— Ненормальная, — буркнул он, взял ее на руки и куда-то понес.
Лиза почувствовала, как ее оторвали от земли, он был восхитительно теплый и его сердце ритмично стучало в груди. Она блаженно вздохнула и вновь провалилась во тьму, на этот раз тихую и безопасную.
***
Она плавала в блаженстве. Изнемогала от него.
Вокруг было тепло и мягко, гладко и невесомо, саднящая боль в изодранных руках и ногах утихла. Глаза по-прежнему не открывались, зато постепенно возвращались чувства.
Послышался странный шорох, затем будто легкий ветерок и тишина. Она пошевелила затекшими конечностями не в силах открыть глаза, и кто-то положил что-то холодное на ее разгоряченный лоб. Лизавета благодарно застонала, но не открыла глаза.
— Все будет хорошо, — пообещал ей кто-то голосом, удивительно похожим на голос того парня, который спас ее в пустыне.
Лиза что-то неразборчиво промычала — говорить не было сил. Она окончательно поняла, что не одна, когда ее приподняли, а к губам поднесли что-то прохладное и с трудом сообразила, что ее пытаются напоить. Она открыла рот и принялась делать жадные глотки.
Сразу стало легче, и устало обмякла в сильных руках. Ее затрясло уже от холода. Подтянув колени к груди сжалась в комочек, пытаясь согреться. Стало тепло, даже горячо. Кажется, ее крепко прижали к теплому и сильному телу.
— Тихо — шепнули ей в ухо. — Спи. Я рядом.
Ее окутал смутно знакомый запах. Едва уловимый, но приятный, он заставил онемевшие мышцы расслабиться. Она в безопасности.
С улыбкой Лизавета провалилась в темноту.
***
Она была маленькая и худенькая, бледная и измученная. Кожа у нее была светлая, чистая и какая-то… прозрачная, что ли. Ашэрру очень хотелось провести по этой нежной щеке пальцем, но он не стал этого делать. Ее губы тоже побледнели, но все равно — чистый коралл.
И главное! У нее не было никакого живота! Она была сложена, как фарфоровая статуэтка.
Он снял с нее всю мокрую одежду и отвел глаза, стараясь не пялиться на ее грудь очень уж пристально, а затем накрыл ее своей сухой футболкой.
Лиза пыталась справиться со слабостью. В голове снова зашумело и резко бросило в холодный пот.
— Новый приступ, — услышала она. — Тебе лучше не двигаться.
От его голоса по спине у нее пробежал холодок. Она никак не могла привыкнуть к его звучанию — низкому, мелодичному, завораживающему. Да, его голос был могучим оружием, и он превосходно умел пользоваться им. Лиза хотела отмахнуться, сказать, что все в порядке, но тело вдруг пронзило такой острой болью, что она вскрикнула. Ее тут же обхватили за талию и тесно прижали. Ее нос уткнулся в его грудь. Мир вновь взорвался запахами, среди которых наиболее сильным был его. Все вокруг раскачивалось и плыло перед глазами, но вряд ли дело было в том, что он прижимал ее к себе. Боль снова скрутила, будто ломая что-то изнутри, и Лиза кусала губы, чтобы не издать ни звука. Ей хотелось провалиться в блаженную темноту.
Она заметалась, ее колотило, а он прижал ее к себе, будто мог часть своих сил передать ей. Близость его тела или, возможно, его запах успокоил ее. Лизавета затихла и спокойно уснула.
Шаг пятнадцатый…
