– Это здорово! – просиял Борхард и словно скинул лет десять. Понятно. Если бы я уперся рогом или начал вилять, то из этой палаты, скорее всего, живым бы уже не вышел. По крайней мере, по мнению Брюсова. И плевать, что ему претит идея убивать детей, приказ главы дома он, как гвардеец, не выполнить не может. Сейчас же я снял с его плеч немалый груз, так что мой собеседник даже разговорился. – И хрен с ним с сотрудничеством. Главное, что история с Барном осталась в прошлом, и наши стороны не имеют друг к другу претензий.
– Хм, пока я еще не увидел компенсацию, – заметил я.
– Вот ты меркантильный. Будет тебе компенсация. – Борхард бросил мне на колени зерком, в котором я узнал аппарат, купленный у Аглаи. – Загляни на свой счет.
Открыв казначейский аккаунт, я довольно хмыкнул. Еще недавно обнуленный мною счет теперь мог похвастать пятизначной суммой. Кстати, надо бы туда и снятые прежде деньги бросить. Мысль и дальше таскать с собой эту «котлету» меня не привлекает.
– Вы были так уверены, что я приму предложение Ростопчина? – спросил я, глянув на Брюсова, вновь с удобством устроившегося на стуле рядом с моей койкой.
– Я – нет, – ответил Борхард. – А вот Шалей Силыч…
– Понятно. Рисковый он дядька, – констатировал я и добавил: – Но жесткий.
– Он глава. – Пожал плечами Брюсов. – И очень хороший глава, должен заметить. Справедливый.
– Странно слышать такое о представителе высокой фамилии. – Вздохнул я, отгоняя воспоминания Горазда. В них фамильных, с которыми сталкивался сам мальчишка или другие простолюдины, о чем ему доводилось слышать, можно было назвать по-разному, но справедливыми… хм.
– В меру своего положения, – понимающе усмехнулся Борхард. – Абсолютной справедливости не существует, ей всегда препятствуют интересы общества или отдельных его представителей.
– Но стремиться к нему… – заговорил было я. Мне семнадцать, мне семнадцать. Я юный, горячий максималист…
– Нужно в меру, не забывая о своих обязательствах, иначе такой радетель справедливости окажется от нее дальше, чем любой мерзавец, беспокоящийся лишь о собственных интересах, – пресек мою фразу Борхард, но тут же махнул рукой. – Впрочем, это долгий и несвоевременный разговор. Не находишь?
– Согласен. – Я изобразил вздох и, шевельнув рукой, демонстративно поморщился от боли, прострелившей раненое плечо. – Долго мне здесь валяться?
– Медики обещают, что поставят тебя на ноги меньше чем за неделю.
– С разбитой костью? – удивился я.
– Ментальные конструкты годятся не только для того, чтобы крушить головы, – пожав плечами, произнес мой собеседник.
– А потом? – осведомился я.
– А что «потом»? – деланно удивился Борхард. – Это уже твое дело. Хочешь, возвращайся в Ведерников, хочешь, езжай, куда собирался. Это уже не наше дело.
– Вообще-то, я имел в виду свою собственность. Когда и как мне ее вернут? – уточнил я.
– Хм… да, забыл, – повинился Брюсов. – Как поправишься, сможешь забрать свое имущество со складов в Портовом районе Ростова. Номер склада и договор я тебе пришлю на зерком. Или, если желаешь, можем доставить его «скатом» в тот же Ведерников, в твою лавку.
– Боюсь, этот вариант не прокатит, – вздохнул я. – Сомневаюсь, что после давешних приключений управляющий согласится сдать мне квартиру и помещение под магазин еще раз. Так что, пожалуй, я заберу свои вещи со склада сам. Продлить аренду я смогу?
– Без проблем, – кивнул Брюсов и тут же усмехнулся. – Но это уже за свой счет, будь добр.
– Пусть так, – согласился я, но продолжить фразу не успел. В палату вошел медик.
– Процедуры, – провозгласил он, окинув нас о-очень суровым взглядом… и Борхард даже слова поперек не сказал. Только развел руками и, на ходу забрав у меня оба зеркома, исчез из комнаты.
Ну а мне не оставалось ничего иного, кроме как отдаться в надежные руки здешних врачей… и попытаться подсмотреть используемые ими лечебные конструкты.
