Взрыв смеха в гостиной отвлёк меня от размышлений и вынудил обратить внимание туда же, куда смотрели все — из дверей мужского крыла буквально вывалился взлохмаченный Рон с подпалинами и волшебными искрами между волос. От каждого разряда его потряхивало, а глаза лезли из орбит.
Под смех учеников доковыляв до близнецов, Рон вполне громко чтобы слышать заявил:
— Ну точно, ПСов сын… змеюка засланная… Только слизеринец мог зачаровать свои вещи… от честного гриффиндорца…
Близнецы повели своего братца нерадивого в больничное крыло, ибо разряды электричества не прекращались, но и на других не перекидывались. Забавная магия, а ведь на самый минимум настроено. И вот, кстати, чего я не понимаю, так это причин министерского запрета на использование крови в рунах — только таким образом они становятся крайне долговечны, чувствительны к владельцу и очень быстро восстанавливают в себе магию. Ладно Хогвартс — здесь природный фон магии очень сильный, да и куча волшебников постоянно колдуют, заряжая любые рунные цепочки очень быстро. Но в обычном мире кровь в рунах была бы крайне полезна. А, чинуши, что с них взять? То есть, сама магия крови запрещена к использованию без лицензии и участия в некоторых гильдиях, но вот кровь и руны под запретом вообще.
— Мне кажется, — посмотрела на меня сидящая рядом задумчивая Гермиона. — Что тебе известны причины такого состояния Рона.
— Я сумку зачаровал на защиту.
— То есть он полез в твои вещи?
— Судя по всему.
— Зачем? Ради мести? Мерлин… Это так мелочно, что аж противно.
— Ничего не могу поделать. Такой уж Рон.
— Не хватало ещё на собственном факультете отношения испортить.
— Мне как–то всё равно.
***
После инцидента в гостиной Рон и Гарри перестали за мной следить, хотя скорее всего они попросту в тот день узнали, с чего вдруг Блэк назвал меня «Пожирательским сынком». Но в любом случае, оставшиеся до отъезда дни мы с Гермионой упорно колдовали, отрабатывая заклинания из обычных, разрешённых книг.
Прощальный пир и отъезд прошли без каких–либо проблем, как и сама поездка. Только сейчас я понял, какой дикий контраст может вызывать толпа подростков в современной одежде, наряду с такими же подростками, но в мантиях и старомодных костюмах. При этом, вся эта разномастная толпа садится в поезд времён первой половины двадцатого века и всё это происходит на фоне средневековой деревушки и замка на обрыве у озера. Вот это контраст! И мы с Гермионой являлись его частью — весь в чёрном я, чёрный низ, белый верх у Гермионы. Классика не умрёт даже если это не блузки и пиджаки, а простые тонкие водолазки.
Быстро найдя свободное купе и разложив вещи, тут же заперлись аж несколькими различными чарами, памятуя о прошлой поездке, когда Парвати и Лаванда увели Гермиону и пару часов донимали расспросами. Что делали всё это время? Отрабатывали заклинание, что само проявляло на бумаге чётко структурированный текст из головы. Для этого достаточно было самой бумаги, чернил и очень чёткого представления текста в голове. Ни для меня, ни для Гермионы последнее требование не являлось чем–то сложным, а потому мы кратко резюмировали прочитанный материал из Запретной Секции, а цитировали лишь слишком абстрактные или попросту непонятные предложения, которые не могли доступно объяснить простыми словами. В итоге, по приезде в Лондон, мы исписали почти все мои запасы толстых рабочих тетрадей и пару блокнотов. У Гермионы было больше цитат в тексте, но не из–за непонимания, а по причине банальной нехватки времени на обработку запомненной информации — всё–таки из–за моей гемомантии, ритуалов и при помощи Ровены, я превосхожу девушку в области анализа данных.
На перроне Кингс–Кросс, платформе «Девять и три четверти», учеников встречали счастливые родители. Пусть и в прошлом году эта встреча была куда как живее, ведь вести о нападениях просачивались как ни крути, но и сейчас родители с большим энтузиазмом обнимали своих чад вне зависимости от возраста, тут же приступая с улыбкой расспрашивать об учёбе, новостях и прочем. Легко было заметить, как эти самые родители кучковались группками по интересам или ещё каким–то признакам. Многие бывшие хаффлпаффцы держались вместе, в итоге и дети продолжали общаться и после школы. Вон, к примеру, мадам Боунс встречает племянницу, а рядом суетится мистер Диггори, судя по подошедшему к нему Седрику. И таких вот случаев много.
Занятнее выглядят бывшие слизеринцы — они как бы вместе, но держат дистанцию, не обязывающую общаться друг с другом. Вороны и наши разбегаются кто куда, и не факт, что к родителям — кто живёт в домах, подключённых к каминной сети, вполне способны уйти и сами через камин на специальной охраняемой платформе. Аппарация здесь запрещена.
— И зачем ты его таскаешь? — кивнула на мой чемодан–сундук идущая рядом Гермиона. — У тебя же всё равно все вещи в сумке.
— Да понятия не имею, — пожал я плечами. — Я парень простой — написано, таскать сундук, я и таскаю. Сама–то не лучше. Когда уже зачаруешь себе сумку с незримым расширением? Вроде как хотела же.
