Из–за спины леди Гринграсс появились Дафна и Астория, и если последняя глянула на нас и поприветствовала с лёгким интересом, то Дафна всячески показывала своё неприятие моей персоны, для чего даже вежливо поздоровалась с Гермионой, и эта женская команда поспешила занять места. Астория поначалу смотрела на такую неожиданную для сестры компанию с удивлением, а после улыбнулась, хмыкнула, и села рядом со мной слева. В итоге я сижу между Гермионой и Асторией, а Дафна перетягивала на себя внимание моей подруги. Позади нас села леди Гринграсс, а чуть позже к ней присоединился её муж, Генри. Средний такой мужичок. Средний во всём. Видел я его колдофото, потому сразу узнал, хоть и не были представлены.
Постепенно наша ложа заполнялась волшебниками разных возрастов, а к Астории даже подсела подружка, возможно однокурсница. Мельком осмотрев младшую Гринграсс, пришёл к выводу, что чёрный цвет волос при том же типаже лица, что у Дафны и Дельфины, является более… симпатичным, что ли? Живее, да.
— … вы узнаете об этом первыми!
Не я один услышал столь знакомый насмешливый голос Малфоя. Практически все чуть обернулись, чтобы посмотреть на вход в министерскую ложу. Там стоял Драко Малфой, смотрел на верхние трибуны и усмехался. Рядом стояла Нарцисса с видом высокомерным и пренебрежительным ко всем вокруг. Уже собравшись пройти на места, приближённые к министрам, Малфой заметил нас, явно хотел высказаться, но передумал, молча уйдя.
— Забавный он, — как бы невзначай сказал я.
— Какой есть, — пожала плечами Астория. — На нашем факультете Малфой — единственный полюс силы, потому все стараются так или иначе крутиться возле него.
— Неужели нет никакой оппозиции?
— Оппозиции? — улыбнулась девушка. — Сейчас на факультете нет детей из семей, способных противопоставить что–то финансовой машине Малфоев и их влиянию. За счёт тех же финансов. Лучше быть в хороших отношениях с дураком, чем с ним же враждовать. Сейчас, когда Драко встал во главе семьи, вокруг него будет крутиться ещё больше разных людей, стараясь угодить. Раньше разных подхалимов можно было припугнуть именем Люциуса Малфоя, но сейчас…
— Какая откровенность.
— Я краем уха слышала о вашем небольшом конфликте с Дафной. Просто не хочу, чтобы ты думал о ней совсем плохо.
— Неужели вас так беспокоит мнение какого–то гриффиндорца?
Астория в ответ улыбнулась так, словно знает много–много больше, чем говорит, а ты теперь сиди гадай, что именно она знает.
— Дамы и господа! — по стадиону громкой волной пронёсся голос нашего любимого здоровяка Людо Бэгмена. — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!
Зрители разразились криками и аплодисментами, затопившими стадион. Развевались тысячи разных флагов, а стадион наполнялся гулом пения национальных гимнов. Реклама на гигантском табло сменилась счётом: ноль — ноль.
Дальше я не особо слушал, но заинтересовался выступлением талисманов команд. Почему–то мне казалось, что первыми будут выступать лепреконы, но на поле выбежали сотня женщин и они начали танцевать под мягкую музыку, а вокруг разлился тончайший шлейф магии.
«Ух–ты! Мать моя Морриган, вот это крутое воздействие!»
Ровена?
«Не, я не блокирую, ты и сам справляешься. Я просто анализирую на будущее».
Я же наблюдал за танцем и движением довольно красивых женщин. Именно красивых, а не просто симпатичных.
— Макс, глаза… — шепнула рядом сидящая Гермиона.
— Что «глаза»?
— У тебя глаза…
Мельком глянув вокруг, заметил, как вейловское очарование пагубно влияло на мужчин, буквально лишая рассудка, гипнотизируя. Многие повставали с мест, попытались лезть через перила, а их дамы тщетно пытались вразумить кавалеров, мужей, братьев. Гермиона тоже смотрела на это с недовольством и неким ужасом. А вейлы танцевали.
— А тебе всё равно? — с улыбкой подметила Астория, но тут глянула мне в глаза. — Ой.
— Забудь, — со спины раздался голос Дельфины, и Астория кивнула.
— Макс, — Гермиона выглядела обеспокоенно. — Ты смотришь на вейл как… как…
— Тебе знакомо чувство, когда откусываешь кусок только–только сварившейся курицы? Такое… Аж челюсти сводит и хочется жевать и жевать?
— Макс!
— Да я сам в шоке! — возмутился я, а вейлы всё танцевали. — Я ожидал, что под действием вейловских чар мне захочется сделать с ними несколько… Иное…
Гермиона покраснела, а сзади послышался тихий смех леди Гринграсс, одной рукой державшей палочку, указывая ею на парализованного мужа.
Музыка резко стихла, зрители возмущенно зароптали, и многие стали срывать с себя символику Ирландии.
— Мощно, — резюмировал я увиденное.
— Потому вейл и не любят, — с суровым лицом заметила Астория. — Лишь немногим дано игнорировать их чары. Вейла легко может влезть в твои мысли, заставить слушаться её, обожать и любить, выполняя любые прихоти. Они очень опасны. Для мужчин.
— Любопытная точка зрения, — кивнул я, вспоминая разрозненные данные по этим существам. — Но разве они не следуют своему собственному кодексу, не участвуют в различных диверсионных и шпионских акциях?
