Если Дельфина придумает, как избавить Поттера от крестража, то останется вопрос с Нагайной, змеёй Волдеморта. Если верить канону и тому, что Гарри видел сны от лица змеи, возможно в ней уже крестраж. Была ли Нагайна на кладбище? Не помню. Если вопрос не решится, то мне кажется неразумным оставлять лишь один крестраж, коим будет Поттер. Значит возрождению быть. Это и хорошо, и плохо, как бы хреново не звучало. Возрождённый Том — предсказуемый Том. Однако, если уничтожить все крестражи до возрождения, он всё равно уже не отлетит на тот свет — у него есть какое–никакое, но тело.
В общем, мои попытки как–то минимизировать жертвы могут привести к ещё худшим последствиям. Даже устрани я все крестражи много раньше, оставался бы Поттер, и Волдеморт всё равно был бы привязан к этому миру. Грохнуть парня просто так я бы не смог, а если бы и смог, то довольно долго меня терзали бы муки совести. Грохнуть какого–то бандита в Лютном — не вопрос. Хвоста — заслужил. Пятёрку на Кубке Мира — вопрос выживания и здоровья меня и окружающих. Но грохнуть простого парня? Да, он растёт не лучшим человеком, но какие его годы? Грохнуть парня, который «просто мальчик Гарри» — ну, это такое себе. Остаётся только надеяться, что Дельфина найдёт способ, а я уже на кладбище приложу все силы к уничтожению Волдеморта. Если там будет змея. Если нет — бессмысленно.
В пятницу одиннадцатого марта, за завтраком в Большом Зале пришло особенно много почты, и мне в том числе. Конечно, меня бы не удивил Пират с каким–нибудь очередным пакетом заданий или весточкой от Найтов, но тут была совсем другая сова, пусть и небольшая.
— Кто пишет? — спросила сидящая рядом Гермиона, сделав глоток тыквенного сока. Довольно полезная и не очень мерзкая вещь, хоть и тыквы я не люблю.
Посмотрев на конверт и проверив на сюрпризы, не обнаружил ничего особенного, кроме знакомой магической подписи леди Гринграсс. Вскрыл конверт и достал небольшое письмо красивым почерком.
— Учитель пишет, — не называя имени, ответил я. — Будет только через пару дней. Появились какие–то интересные дела.
— Да? Значит есть ещё немного времени для привычного образа жизни, — важно кивнула Гермиона.
В этот момент довольно громко заговорил Рон.
— Он, что, проник в Хогсмид?
Гарри дёрнул парня за рукав, дабы тот сбавил громкость. Они совсем не умеют хранить тайны.
— Не может быть, — шокировано выдохнул Поттер. — Его поймают и…
— В субботу узнаем, — кивнул важно Рон.
Мы с Гермионой переглянулись, и пожав плечами, продолжили завтрак. Получается, именно в эту пятницу Блэк будет в Хогсмиде. Занятно. Тут становится предельно скучно. Слизеринцы не предпринимают никакой активности. Девочки ещё не придумали достойную месть для них за платье. Псевдо–Грюм исправно всех учит, Снейп плюётся желчью, а Каркаров думает, что его метаний никто не замечает и постоянно тычет меткой на левой руке в лицо зельевару. Это значит, что Волдеморт набирает силу. А ведь ещё нужно как–то обезопасить Нарциссу, но та не бросит придурка Драко, а возиться с ним я желания не имею. Вот же казус какой! А тот наверняка сразу же пустит Тёмного Лорда на порог, стоит только оному отправить записку новому лорду Малфою. Там уже он на уши присядет парню, и всё. Какая же гора проблем от привязанности к людям?! А ведь Нарциссу я толком даже не знаю, а привязанность есть. У волшебников что, какой–то особый импринтинг?
Вместе с Гермионой я отправился на занятия. Просто от скуки. Нужны же и передышки в тренировках на износ, пусть и я себя ослабляю до уровня девушки.
Последним в расписании были уроки зелий. Стоило только нашему факультету добраться до аудиторий в подземелье, где уже дожидались начала слизеринцы, как незабвенный Драко с товарищами обратил внимание на меня и Гермиону.
— О, смотрите, наши голубки идут! — ехидно улыбнулся он, а остальные тут же угодливо засмеялись.
— Завидуешь?
— Было бы чему. На вот, почитай.
Малфой небрежно кинул в меня журналом, а я телекинезом перехватил его в полёте. Без всяких рук, палочек и прочего. Аккуратно поднёс к себе под удивлённые взгляды остальных, провёл ладонью, проверяя магией. Чисто. Продолжая держать телекинезом журнал в воздухе, этим же телекинезом начал быстро его листать. Гермиона подошла поближе и взяв меня под руку, тоже начала внимательно высматривать что–то, что могло привлечь внимание Малфоя. Нужную статейку мы нашли.
— Что там пишут? — подошли Симус с Дином.
— Говорят, что невзрачная маггла Грейнджер окрутила меня Амортенцией.
— А что же не Импе́рио? — удивилась Гермиона. — А то Амортенция–то только сутки действует.
— Да кто тебя знает, — пожал я плечами, и под смешки наших товарищей и не такие уж и радостные взгляды слизеринцев, получил лёгкий тычок локтем в бок. — Это ещё не конец.
— Вижу, — кивнула с улыбкой Гермиона. — Милая и приятная четверокурсница Пэнси говорит, что Грейнджер страшила.
Гермиона посмотрела на Пэнси.
— Надо говорить: «Я не считаю её привлекательной». Иначе, когда читатели увидят фотографии с бала, коих очень много, у них возникнет резонный вопрос: «А не брехло ли эта Паркинсон?».
