После урока мы с Гермионой подошли к профессору дабы обговорить дальнейший план наших исследований, но к нашему великому сожалению, профессор приостановил этот проект.
— Поймите правильно, — замялся маленький профессор и спрыгнул со своего импровизированного помоста. — Исследовательская и проектная деятельность в стенах Хогвартса никак не показана. Профессора могут заниматься своими личными задумками, но привлекать учеников как равноправных коллег или даже в качестве ассистентов — ни–ни.
— Получается, — немного нахмурилась Гермиона. — Присутствие Амбридж…
— Да–да, — закивал профессор. — Я не имею морального права так компрометировать столь талантливых и перспективных учеников, как вы, мисс Грейнджер и вы, мистер Найт. Однако…
Профессор заглянул за наши спины и никого не обнаружив, вновь обратил свой взор на нас.
— Обмениваться результатами своих умственных трудов мы можем более чем. А я, как профессор, вполне могу рекомендовать вам различную литературу. Единственное, что является для нашей работы недопустимым — практика.
— Ничего страшного, профессор, — я слабо улыбнулся. — Это более чем допустимое развитие событий.
— Вот и чудесно! — Флитвик обрадовался и убежал в свой кабинет, а стоило нам только подойти к только–только закрывшейся за ним двери, как она тут же вновь открылась, а на пороге стоял Флитвик, протягивая нам явно рукотворные подшивки из кучи одинаковых на вид пергаментов. Возможно, это скопированные магией документы.
— Вот. За лето я немного поработал над теорией. Возможно вы, со свежим взглядом, сможете отделить зёрна истины от плевел идей.
— Приложим все усилия, — улыбнулась Гермиона, и мы взяли по экземпляру, тут же пряча в сумках.
— В таком случае, через неделю, так же после занятий, прошу подготовить свои записи по этим материалам. И вопросы. И предложения. Если будут. Будем работать вот в таком вот, не особо богатом практикой, режиме.
Профессор поспешил начать подготовку к следующим занятиям, а мы отправились в другую башню и на другой этаж, где нас уже наверняка ждёт декан, готовясь преподавать свой предмет.
На Трансфигурации уже профессор МакГонагалл чуть ли не дословно повторила слова Флитвика, разве что интонации были намного более строгие, а взгляд — суровый. На этих занятиях мы разбирали довольно сложное заклинание Исчезновения, Эване́ско. Говорят, что оно довольно сложное и вообще, является одним из сложнейших на СОВ по всем направлениям. Что я могу сказать? Я его уже давно знаю и подчищаю иногда всякое непотребство, хотя именно для различной чистки и уборки подходят Терге́о и более сильное Экску́ро.
В качестве объекта для тренировок нам выдали улиток. Не будь у меня хорошая чувствительность к магии, я бы даже подумал, что они настоящие. Нет, они безусловно настоящие и материальные, но они — продукт трансфигурации.
Только слепой бы не заметил, как МакГонагалл поглядывает украдкой в нашу с Гермионой сторону, явно ожидая мгновенных и феноменальных успехов, ведь на поприще трансфигурации мы многого достигли — одна трансгрессия чего стоит! В общем, переглянувшись с девушкой, мы решили не разочаровывать профессора и с первой попытки заставили трансфигурированную улитку исчезнуть, тут же заработав по десять баллов факультету.
На Нумерологии нам рассказали о том, что в этом году мы будем уделять много внимания вполне обычным математическим операциям, неравенствам, различным квадратным уравнениям, множествам и системам. Естественно, как сами эти комбинации знаков и чисел, так и результаты вычислений мы будем учиться интерпретировать с точки зрения магии, при этом будем изучать реальные области применения в теории создания новых, или обоснования старых заклинаний.
На ужине в Большом Зале я, с большим для себя удивлением, узнал о том, что Поттер умудрился–таки столкнуться на большой перемене с Амбридж при свидетелях, знатно с ней поспорить, вывести ту из себя и получить неделю наказаний. Я решительно не понимаю, как это у него работает… Ну ходил весь вчерашний вечер и сегодняшний день, ныл, мол: «Мало практики по ЗоТИ, мы ничему не научимся, глупая теория, ужасный жабий препод». Не удивлюсь, если он нарвался на Амбридж именно в тот момент, когда жаловался Рону на жизнь, а там уже дело техники.
На самом деле та манера, с которой Амбридж общается, совершенно не подходит для детей, а в особенности — для не особо умных детей. Безусловно, если бы у Поттера было более интеллектуально развитое окружение, он бы был умнее, умел бы держать себя в руках и не поддавался на дешёвые провокации, но чего нет, того нет.
