«Сдобой маньяки заманивают», – четко анализировал я развивающиеся события.
– «Спасибо» на хлеб не намажешь и в карман не положишь. Ешь, пока рот свеж, а завянет – не заглянет. Проглоти́ть, а там как хотить.
Его, и без того дурацкие шуточки, стали напрягать. Мне не терпелось скорее дойти до деревни, где можно будет почувствовать себя уже в относительной безопасности.
– Да бери, не стесняйся, – он затянулся смачно. Всучил мне сдобу и другую себе взял. – Сейчас покурим, жевнём и дальше пойдём.
Но когда мы перекусили, мы дальше не пошли. Ему захотелось, понимаете ли, отлить.
– А как же, Санёк… на дорожку. Брызнем немножко. Давай, давай…
Мы стояли рядом. Я вспомнил как моему другу одноклассник так же полштанины нечаянно замочил… Дело было на дискотеке. Отошли они в кустики. Струя оказалась непредсказуемой. Дискотека на этом незапланированно для них закончилась.
Дискотека-то ладно… Я на всякий случай плавно развернулся, от греха подальше.
Далее (хотел сказать «вдруг», но это было не вдруг. Битюля не переставал поддерживать натужную беседу даже и на фоне журчания):
– Видишь, корявый какой?! Это его пчёлы покусали.
«…Пчёлы покусали…» Это как такое возможно?!» – я не посмел произнести это вслух.
– Да, – подтвердил он словно мои догадки. – А до этого шарики загнили. Был у нас один. Говорят, с детства шарики сильно любил… Вот он мне и нашпиговал… подшипниковые. Правда, он говорил, что больше нельзя, а я от жадности ему: давай ещё, давай ещё! «Наше ваше тревожить, что надвое помножить», – сказал мне тогда «шаровик» и не стал перечить. А я с тех пор всегда и всем говорю – жадничать не надо!.. Хотя долго позвякивали на моём валу подшипники… – Битюля умилённо примолк, словно услышал этот слесарно-бильярдный звон, зовущий в прошлое.
– А потом – мышиные ушки вживлял… Нам сторож иногда подбрасывал мышей.
– Какой сторож? – я действительно не мог вообразить: какой сторож, кому, куда…
– Ну, который на зоне нас, зэков, сторожил. Шутковал так, – пояснил он. – А мы не обижались и даже благодарили. У нас там свои хирурги свои шутки экспериментировали. Так вот, прижились ушки! Бабе моей нравилось! А как с бабой разошёлся, так и ушки отрезал. Сжёг мосты, так сказать. А по правде – надоели…
Хотя мыши с детства меня не пугали, но я вдруг чётко услышал, как в этом сосновом бору затрепетала одинокая осинка моего духа. Минуты обрели статус вечности. Дрожащими руками я застегнул штаны.
– Тряси не тряси, а последняя капля в трусы, – этой фразой Битюля и рассказ из своего прошлого сейчас отрезал. Но потрусить ещё потрусил. Даже казалось, что он пытался просушить.
– Вот теперь налегке и дальше двигать можно.
Эх, бахилы вы, бахилы,
Напиталися водой.
Ничего не заработали,
Пошлёпали домой.
Наконец-то краюшка леса закончилась, и мы вплотную приблизились к деревне. Показались люди: кто-то отгонял телушку хворостиной, кто-то возвращался, пересчитав баранов, а кто и просто стоял перед домом. Просто стоял. Как будто просто. Коммутируя свежеуловленные новости. Сканируя лукавым взглядом любого незнакомца, с моментальным выявлением диагноза – это чужаки по духу или только по прописке. Вот и на нас смотрели, не скрывая подробнейшего любопытства. И это был тот случай, когда я такому прицелу был несказанно рад.
– Не гогочет, не ревёт, и забота не берёт, – кивнул Битюля в сторону местных зевак.
На первой развилке, откуда, к счастью, ещё далеко до дома моей бабушки, он попрощался.
Финогей и баба Марфа
Живут дружно лет уж сто,
Только иногда друг друга
Донимают: «А ты кто?» – выдал он финальную и ушёл малоизвестной мне тропой.
Я был жутко рад, что он не увидел, где живут мои дедушка с бабушкой! Вот только прибаутка его последняя… Совпадение или он, правда, знал, что их зовут Финогей и Марфа?! И всё же, кто был моим попутчиком, я никому не рассказал, дабы не пришлось откачивать валерьянкой и нашатырём.
1
Огромный, размером с квадрацикл, байк кроил свободу, вздымая вихрем пыль. Хромированные его детали искрились на солнце, как раскалённые кометы под стражем луны. Это завораживающее зрелище создавало неуловимую музыку в каждом, кто видел. У каждого свою, но неизменно музыку. Словно, опавшие ноты призваны харизматичным дирижёром заново воспрять и зазвучать над землёй, несясь по свету к влюблённым.
Влюблённым в музыку,
влюблённым в жизнь,
влюблённым…
Сеню разбудили монотонные удары кувалдой по цистерне, наполненной под завяз вином. Едва продирая глаза, он поднялся с кровати и по узкому длинному коридору направился в туалет. Прирученная клавиша выключателя автопилотом получила свой шлепок и цокнула в ответ. С озарением пространства начались и проблески в голове. Жена вчера уехала на гастроли в Германию… Свобода? Мать её, Людмила Игоревна, не успели ещё увязнуть дочкины распевки в пледах и коврах, тут же собрала свои вещи и переехала к мужчине. Свобода! Бульдога оставлять дома с зятем было бы бесчеловечно, и Рэкс тоже поехал с ней. Свободно… Редко, когда в туалете с утра бывает сразу свободно.
