— Кривляки, — сказал Витька. — Все с бантами. И все воображают… Правда, есть одна без банта, с челкой, Секретарева Анна. — Витька наклонился к гвардейцу, дотронулся до него осторожно. — Послушай, он умрет.
— Наверно, — сказала девчонка. — А кто эта Анука? Она ведь не сестра вам. Я догадалась. Она красивая?
Витька распрямился, на его лицо снова легла тень.
— Очень. Она такая. Она не бухается на колени и не плачет. Анука — дочь вождя. Нет, даже не вождя. Анука — дочь своего народа.
— У меня ведь, кроме слез, нету другой защиты, — сказала девчонка, оправляя платье и чепчик. — А я вам нравлюсь?
Витька посмотрел на нее искоса.
— Н-ничего, — сказал он.
Девчонка притенила глаза мохнатыми ресницами.
— Вы можете меня поцеловать. Я не обижусь.
Витька почувствовал, что снова залезает в свою покрасневшую тесную оболочку. И, чтобы не выглядеть перед девчонкой простаком, а это хуже нет для мушкетера, он наклонился к раненому гвардейцу. Принялся у него пульс щупать.
Сверху спустилась служанка с пустым подносом.
— Ну и едят господа, просто приятно смотреть. Если они заплатят с такой же щедростью, с какой жадностью едят…
— Послушайте, — остановил ее Витька. — Его нужно оттащить куда-нибудь, перевязать. Ведь он умрет.
Девчонка обиженно пожала плечами.
— Я думаю, вам поступать не в мушкетеры нужно, а в монахи.
Они втроем взяли гвардейца за руки, за ноги и поволокли в комнату за кухней. Они положили гвардейца на топчан. Служанка и девчонка стали перевязывать его. Делали они это умело, но без охоты. А Витька направился в кухню. Ему хотелось пить.
Вода пахла болотом, но Витька едва замечал ее отвратительный вкус. Он воображал себя на гнедом коне в ряду мушкетеров, даже чуть-чуть впереди. Скачет Витька вихрем. Враги падают, падают, падают…
— …Я не люблю английских скакунов, у них какой-то вислозадый вид. Мой милый Моруак, я проиграл лошадь этому проклятому англичанину.
Витька врагов шпагой колет. Из пистолета разит. Они умирают в лужах крови. И все падают, падают…
— …Зато потом я отыграл седло. Потом снова проиграл лошадь, но, увы, уже вашу. Потом я снова отыграл седло, кстати, ваше.
Витька уже ворвался в логово врага. Пули свистят. Витька одной рукой отмахивается от пуль свинцовых, от острых копий. Другой рукой главного ихнего герцога за шиворот держит. И скачет вихрем, А враги вокруг падают.
— …Молчите. Вы меня убиваете. По этим лошадям нас должны были узнать во время осады Ларошели.
— Полно, любезнейший друг. Узнать по лошади! Зачем? Чтобы послать в нас пулю? Или, может, чтобы промахнуться?
Витька скачет с ихним главным герцогом в руке. Прямо к королевскому шатру. Бросает ихнего главного герцога к ногам короля. Король тут же ему крест на шею бриллиантовый и говорит:
— …Итак, когда я проиграл вашу лошадь, мне пришло в голову поставить на алмаз, который сверкает на вашем пальце.
— Де Гик, я трепещу. Этот алмаз…
Витька бросил ковшик в кадку. Выскочил из кухни. Возле дубового стола стояли де Гик, довольно пьяный, и Моруак, весь бледный.
— Алмаз — подарок королевы! — крикнул Витька. По его лицу ходили зори. Он весь светился. — Я ж говорил — вы д'Артаньян!
Моруак повернулся круто. Выхватил шпагу.
— Что? Что ты сказал?..
— Это кольцо вам подарила королева за то, что вы привезли ей подвески от герцога Бэкингемского. Да вы не бойтесь. Я вас не выдам. Я свой.
Моруак из бледного сделался красным, как свекла.
— Молчи, несчастный! — Он схватил Витьку за шиворот. — Змееныш! Шпион кардинала!
Де Гик сокрушенно покачал головой. Шляпа сползла ему на нос.
— Невероятно! Его преосвященство выжил из ума, коль набирает детей к себе в шпионы. А впрочем, туда ему и дорога. Хлопот меньше. — Де Гик повалился на дубовую скамью спиной, задрал ногу на ногу и заорал вдруг: — Д'Артаньян? Постой, постой, я вспомнил. Я с ним встречался в одной драке. Бретер, любимец кардинала, плут, короче говоря — отъявленный мерзавец. Мой мальчик, это он тебя подкупил?
Моруак тащил Витьку за шиворот.
— Повесить! Где тут веревка? Ну, я же видел, где-то здесь была веревка.
Витька оправдывался.
— Да никакой я не шпион. Я свой. Честное пионерское — я свой.
— Сейчас ты замолчишь навеки! — Моруак встряхнул его, как тряпку. — Где веревка? Ты видел, где веревка?
Из кухни выбежала девчонка и сразу же на колени.
— Он так хотел стать мушкетером. — Она заплакала, и потрясенный Витька отметил, что слезы ей к лицу.
Моруак топал ногами, обутыми в ботфорты.
— Где веревка? Я его повешу!
— Нельзя же человека вешать дважды, — вытирая нос передником, пробормотала девчонка. — Его уже гвардеец вешал.
Де Гик встал со скамьи, прошелся, покачиваясь и потягиваясь.
— Действительно, мой милый Моруак, воображенья вам недостает. Мальчишку уже вешали. Придумайте-ка что-нибудь другое.
Моруак крякнул, зажал несчастного Витьку между колен, задрал ему голову.
— Я ему голову оторву.
Витька заорал:
— Де Гик!
Де Гик руками развел, губу оттопырил нижнюю.
— Ничего не поделаешь, мой мальчик. Язык у человека можно вырвать только вместе с головой… Короче говоря, мой милый Моруак, я проиграл ваш камень.