— Что?! — Моруак обмяк. Колени его ослабели. — Что ты говоришь, де Гик? Я не ослышался? — бледнея, словно наливаясь молоком, переспросил он. — Ты проиграл мой камень? Мой алмаз…
Витька был все-таки отчаянный мальчишка, а в этих переделках научился соображать мгновенно, на четвереньках он отполз к лестнице. Взбежал наверх, стянул веревку с балки, набросил ее на люстру и подтянул люстру к перилам. Люстра была тяжелого кованого железа с оплывшими огарками. Висела она на крепком, тоже кованом, крюке.
Де Гик сел к столу, уронил голову на руки.
— Да, — сказал он. — Увы. Прости меня. Слепая страсть к игре. Я проиграл твой камень. Но ты не беспокойся, я сделаю попытку отыграться. Я предложу этому проклятому англичанину…
Сытый и довольный, пританцовывая то ли от выигрыша, то ли от вина, ввалился с улицы англичанин.
— Вери вел! Я всех ай лайк. Проклятая война. Люблю французов!
На улице кудахтали куры. Лошади ели овес.
Де Гик помахал англичанину рукой.
— Я вас приветствую, милорд. Поиграем на этого мальчишку. Алмаз против мальчишки.
— Со шкурой? — спросил англичанин.
— Со всеми потрохами.
Витька перемахнул через перила, залез на люстру. Люстра качалась. Витька кричал:
— Вы не имеете права!
— Я не хочу мальчишку. — Англичанин капризно надул губы. — Он болтать все время. Я заболею, слушая о праве.
— Что вы, милорд. — Де Гик обнял англичанина. — Вы только приглядитесь — забавный мальчик. Милорд, вам будет с ним не скучно. Он будет вам чистить обувь. Уж если человек вам чистит обувь, то пусть он говорит о чем угодно.
— Хи-хи, — англичанин бородку почесал. — Он будет чистить мои ботфорты и в это время говорить о праве. Мой друг, лорд Манчестертон самый младший, умрет от зависти.
— Где ваши кости?
Витька свесился с люстры.
— Вы не имеете права! Я вам не раб!
Де Гик потряс стаканчик. Рука его дрогнула, то ли от выпивки, то ли от проигрыша. Он подумал в нерешительности и вдруг спросил у Витьки:
— Ты когда-нибудь играл в кости?
— Нет, не играл и не хочу. Игра для дураков.
— Возможно, — грустно согласился де Гик. — Кинь кости за меня. Тебе обязательно повезет, ведь ты ни разу не играл.
— Чтоб я сам себя проиграл?
— А может, выиграешь? Как говорится: твоя судьба в твоих руках.
Витька решительно помотал головой:
— Хоть убейте!
Моруак выхватил из-за пояса пистолет с золотой насечкой, с перламутровой инкрустацией, с толстенным дулом. У Витьки мелькнула мысль, что начальная скорость пули у этого пистолета довольно маленькая, даже с наганом паршивеньким не сравнишь, но все же… Он спрятался за цепь, на которой висела люстра.
— Каугли маугли турка ла му, сунду кулунду… — И тут он увидел ворону.
За окном дорога, вдоль дороги канава. Возле канавы старая сухая ива. Только одна ветка среди многих мертвых ветвей жила и потряхивала узкими нежными листьями. На этой живой ветке сидела ворона, синяя-синяя. Витька подумал: «Опять не моя. Наверно, моей вороны прабабушка. Интересно, на что же она колдует?» И тут он заметил, что глаза у вороны грустные. Катятся из них синие слезы, а клюв вороний волшебный крепко скован железом. Вот те на…
— Ты отыграешь мне алмаз?!
— Нет, — сказал Витька. — Зачем ворону заковали?
— Свихнулся от страха. Считаю до трех… Р-раз!
Витька посмотрел вниз и вдруг подумал: «Нелепая у них какая-то жизнь. Вроде по пустякам. Ну, раз привезли королеве подвески, ну, предположим, два…»
— Два! — сказал Моруак.
«А потом бы и революцию бы пора сделать. Эту самую королеву по шее. Я бы на их месте революцию бы затеял».
— Два с половиной!
Усмехнулся Витька. Сказал:
— Иду — Перекинул веревку через кованый рог подсвечника и соскользнул по ней вниз.
— Не бойтесь, вы должны выиграть, — шепнула ему девчонка. — Я буду молиться за вас. — Она встала на колени, сложила руки в молитве.
— Встань с коленок, не позорься. Ну, встань. Чего ты унижаешься-то перед этими. Разоделись, как павлины…
Девчонка поднялась, но молиться не перестала.
Витька взял у де Гика стаканчик с костями.
— Потряси, — сказал ему де Гик. — И когда Витька потряс, де Гик шепнул ему: — Кидай!
— Три! — крикнул англичанин. — Три очка!
Девчонка вздрогнула. Руки, сложенные в молитве, опустила.
— Три, — уныло сказал де Гик. — Милорд, вы не шептали заклинания?
— На кость заклинания не действуют. Это кость святого Селестина. Я есть милорд, я не плутую.
— Ну, извините.
Моруак чуть не рыдал. Он спрятал руки в карманы штанов, чтобы не видно было, как они трясутся мелкой дрожью.
— Нет, мой алмаз пропал. Нет, я тебя повешу!
— Рано вешать. Если мальчишку выиграет я, как можно вешать мой собственность? — Англичанин, ухмыляясь, раскрутил стаканчик и бросил кости.
— Два! — воскликнул де Гик. — Два! Невероятный ход.
Девчонка подскочила ближе и закричала:
— Слава богу! Два очка.
Моруак замахал своей фетровой шляпой мушкетерской, с перьями. Чмокнул девчонку в маковку.
— Мой алмаз спасен! Да здравствует король!
— Я думаю, теперь мальчишку можно вешать, — сказал англичанин угрюмо.