Она боялась, что танарийский царь теперь будет подъезжать к ним чаще и оказывать своей избраннице знаки внимания, но Искандер по-прежнему ехал далеко впереди рядом с вождем северян и делал вид, будто женщин в его отряде не существует. Вот и хорошо. Его Солан тоже не хотела видеть. Она злилась на него, злилась на Анат, а заодно и на саму себя, не желавшую признавать истинные причины этой злости.
Такие, как она, не годятся на роли случайных любовниц. Такие, как она, гордо несут свою честь до самого брачного ложа. Ее целомудрие – чей-то трофей – будет оплачено выкупом, взаимовыгодным соглашением или заключенным союзом. Брачный договор не считается действительным, если не подписан кровью на простыне. Все это знали.
Но все равно отчего-то было ужасно обидно.
«О чем задумалась?» – спросила Герика, тронув ее за локоть и показав дощечку.
– Я? – Царевна словно очнулась. – Да ни о чем. О всяких глупостях.
Мелья догадывалась, о каких именно глупостях можно размышлять с таким отрешенным и немного обиженным выражением лица. Но прямо спросить подругу, нравится ли ей Искандер, пока не решилась.
Да и зачем спрашивать? И так все ясно. Танарийский царь – не старый лысеющий фарагонец и не лодосский толстяк: было бы странно, если бы Солан осталась к нему равнодушной.
Но будут ли ее чувства взаимными?
Несколько дней назад Герика с уверенностью сказала бы: нет. Но вчера от нее не укрылись мимолетные взгляды, которые Искандер бросал на женщин, пока Рагнар рассказывал о пленении северян. Взгляды были бесстрастные, оценивающие: так смотрят на рынке, выбирая товар. И лишь на Солан он смотрел иначе.
Внимательно, изучающе… и немного растерянно. Так, как будто знал ее и забыл, а теперь мучительно пытался вспомнить.
Герика хотела написать об этом подруге, но потом решила не торопить события. В конце концов, до завершения ее испытания осталось всего четыре восхода луны – вот тогда они и наговорятся.
День прошел на удивление быстро. Вечером, натягивая палатку, жрицы уже предвкушали, как следующую ночь проведут в нормальных постелях – завтра после полудня отряды должны были прибыть в столицу Бааса. Впрочем, предвкушали не только это: Анат не сводила глаз с шатра танарийского государя. Видимо, ждала, что за ней пришлют.
– Идем к реке, – почуяв запах готовящегося ужина, проговорила Зелия. – Она тут совсем рядом.
Лагерь поставили на небольшой равнине между двумя холмами, откуда был виден заросший густым кустарником берег и бледно-синяя гладь Трезубца. Спуск к воде оказался пологим, но покрытым высокой, почти по пояс, травой, а вдоль берега колыхались камышовые заросли, через которые приходилось продираться, чтобы поплавать. Не самое удобное место, но другого, увы, не было.
Пока Солан плескалась где-то в камышах, к Герике подошла Хризе и, убедившись, что никто их не слышит, зашептала прямо в ухо:
– Мелья, я придумала, как избавить тебя от северянина.
Герика изумленно взглянула на нее.
– Я пойду к нему сегодня. – Жрица была настроена решительно. – Я повидала немало мужчин, и знаю, что им нравится. Я сумею ублажить его так, что он быстро забудет о тебе и захочет взять в жены меня. На родине, в Истре, у меня никого не осталось, я сирота. Быть может, на севере мне понравится. – Она робко улыбнулась, ища одобрения в глазах Герики. – Ну, а что? Нарожаю ему детей, буду ходить вся в мехах и в золоте. Всяко лучше, чем состариться в храме, как Зелия. Что скажешь?
Герика растерялась и лишь развела руками:
– Значит, ты не против? Тогда хорошо. – Хризе крепко обняла ее. – Помолись Великой Тривии, чтобы у меня получилось.
Мелье пришлось сделать над собой усилие, чтобы благодарно улыбнуться жрице и, благословляя, поцеловать ее в лоб. А когда та отошла в сторону, Герика подняла голову и умоляюще взглянула в вечернее небо.
Долго сидеть у реки никому не хотелось. Да и Зелия, раздраженная и хмурая без видимой причины, то и дело подгоняла их.
– Проголодалась, наверное, – фыркнула Тайлин, поднимаясь вместе с царевной и мельей вверх по склону.
«И эта тоже», – подумала Солан, глядя на Анат, едва ли не бегущую впереди всех.
