Удостоверившись, что повозка выехала из ворот, вернулся в дом, проверил - вроде все на месте, пачка банкнот по десять медведей, расписка на дом, флакон с гнилой водой. Шуш в комнате. Стоит столбом, пялится на меня.
- Что мне с тобой делать, - вздохнул. Обрастаю ненужным имуществом.
- Что хочешь делай, хозяин, - имущество бухнулось на колени, - хочешь казни, хочешь милуй. Буду верно служить, не за страх, а за совесть.
- Понять и простить, - кивнул я. - Вали отсюда. И чтобы до завтрашнего утра тебя не было. Кольцо с собой? Направление знаешь? Вперед.
Парень поднялся, неуклюже поклонился, пятясь, оделся и вышел за дверь. Ничего, спермотоксикоз вылечит, может поумнеет.
Из хозяйского дома доносились вопли и звуки бьющейся посуды. Мефодий, видимо, выяснял, откуда в два часа ночи приперлась нетрезвая жена, и, судя по доносившимся звукам, претензии были взаимны. Ну да, каждая счастливая семья счастлива одинаково.
Закрыл окно в спальне - хватит, два дня было открыто, свою роль оно отыграло, прошел обратно в гостиную, сел в кресло, открыл книгу. Слишком гладко все прошло. По-хорошему, валить отсюда надо, лучше всего в соседнее княжество, например, в Смоленское, а то и подальше, в Империю, там с деньгами можно затеряться.
Но в понедельник, или как тут говорят - в Лунный день, надо познакомиться с Тятьевым, колдуном из столицы, и посмотреть на реакцию Ждана. Интересно, что он делает в свите этого боярина? Хотя увиденного на лесной поляне было достаточно, чтобы понять, что Ждан - колдун посильнее меня, а колдуны тут птица редкая и ценная, вон, на весь город семь человек в приказе сидят, и те большей частью батарейки заряжают. И это на пятнадцать тысяч населения. Даже если предположить, что в столице все шоколаднее, то получается не больше одного-двух на тысячу. Так что даже я со своими невеликими умениями тут ценный кадр.
Да еще неясно, как в империи с этим дела обстоят. Может, там каждый второй. А может, всего два. Местные газеты политикой не заморачиваются, и жителей она совершенно не интересует, княжество вроде на западе, но границы общей с Империей нет, вот и живут люди местническими интересами - кто что собрал, сжал и поимел. Даже музей местный - и тот исключительно истории воеводства посвящён, а что мне за дело, кто был тут бугром триста лет назад.
Нет, надо валить. Повозку быстроходную я уже присмотрел, с продавцом почти договорился, так что об этом кто надо узнает, а я своим ходом, через рабочие кварталы, пусть Шуша пытают, куда хозяин делся, что-то мне не понравилось, как они с этой Милой переглянулись, когда купчая уже у меня была, хотя может показалось мне, но паранойя тут - не болезнь, а условие выживания. Про бусину, которая зерно, они знают, а вот про метку магическую - нет, Шуш во сне даже не дернулся, болезный, спасибо ан Трагу за науку. Пойди среди волос на макушке ее отыщи, обычному взору не видна, только через стекло магическое, не думаю, что у дочки хозяйки гостиницы такой есть.
Ночь на удивление прошла спокойно, и следующий день тоже.
Утром хозяйка, трезвая, причёсанная и с фингалом под левым глазом, занесла деньги в обмен на расписку - ворох бумажек и горсть монет, даже медные для ровного счета попадались. Пересчитал, и вправду пятьсот медведей, сто семьдесят три в бумаге, остальное в драгметалле. В качестве бонуса подлечил ей глаз, послушал про тяжелую жизнь замужней женщины, которой нет простора для занятия любимым делом, вежливо покивал и выпроводил, еще раз пересчитав деньги и заставив вернуть сотню. Как цыгане прям, что за народ.
Сходил в банк, положил на счет золотые и крупные серебряные монеты, четыреста медведей по местным меркам - не ахти какое богатство, так что не должен мой счет вызывать какой-то интерес, и прогулялся в северные районы, в одной из лавок, торгующих одеждой, купил что-то вроде жилета с карманами, для рыбаков. Все таки придется с собой почти семь сотен в местной валюте таскать, хорошо Мила тонкую пачку дала, а эта рыжая принесла как для грабителей банка - мелкими купюрами. Кстати, в банке заодно и пластину для проверки денег приобрел, проверил каждую купюру - надо же, не обманули. Только три бумажки по пять медведей оказались фальшивыми. Оставлю их Шушу, когда буду уходить, пусть ни в чем себе не отказывает, тем более что вольная на него у меня в кармане, зашел к стряпчему, он мне по всей форме составил всего за пятнадцать серебром.
На мой взгляд, рисунок нитей, образовывавших чей-то портрет, для каждого номинала свой, и несколько узелков в определенных местах каждой купюры были совершенно одинаковы что на настоящих банкнотах, что на фальшивках, но пластина упорно помечала именно три пятерки красным контуром. Хреновый из меня маг, да.
