Вечером дружная компания собралась у меня. Про мои подвиги все были наслышаны, и про Есея, которому городской приказ благодарность обьявил в виде трех серебряных монет. Лицо Мефодия украшали следы ногтей, боевые шрамы вызвали огромное количество шуток и предположений в неверности помощника стольничего, тот отнекивался, но вяло, намекая, что дыма без огня не бывает. Знаю я этот рыжий огонь, квасила тут вчера.
Я с легким сердцем проиграл пятьдесят серебра, потом еще столько же, рассказал, как обезвреживал сервант, причем три раза - и если первый рассказ еще хоть как-то был правдоподобен, то в третьем Есей прикрывал меня грудью, шкаф был размером с небольшой дом, который разнес при взрыве полгорода. Все три рассказа зашли на ура. Особенно восхищался владелец магазина, Агамир Балсанов, убравший крапленые карты сразу после того, как Есей сравнил мои способности с магическим стеклом. Жаль, пришлось первый раз за все время в темную играть.
Несмотря на дружескую беседу, скорее всего эти посиделки в любом случае были последними, одно дело панибратствовать со слабым колдунишкой, который кроме как мелкого светлячка ничего сделать не может, и другое - с обладателем ценных навыков разглядывания чужих секретов. Если раньше при мне никто особо не стеснялся, и вон Агамир - про контрабанду, и Есей про свои делишки с законом, даже Мефодий - и тот мне сдавал флигель по бумагам в десять раз дороже, то как вести себя со мной дальше, они понять не могли, а значит, первая реакция - отойти в сторону и посмотреть. Сдается мне, что и Драгошич позвал меня просто заплатить за молчание, хотя, учитывая его знакомства, навряд ли я буду ему хоть как-то опасен.
Шуш, видимо, добрался до девичьего тела, лицо его в утро пятницы было мечтальным и одухотворенным, вечером он прислуживал, явно рассчитывая после нашей попойки опять улизнуть и еще раз пройтись по местам половой славы. Я-то отпустил его, но дверь запирать не стал, и правда - через час пришел, сопел, ходил по своей каморке, за завтраком горестно вздыхал и смотрел на мир полными вселенской печали глазами.
- Что, любовь прошла? - вот из-за чего о Шуше я буду жалеть, так из-за кофе. Навострился, подлец, варить.
Тот покивал головой, и опять вздохнул.
- Ты колечко-то небось сразу отдал?
Снова кивнул.
- А почему, понял?
- Нет, хозяин. Я ж со всей душой, а она...
- Вот дурень. Надо колечко было показать, а отдать всегда успел бы. А теперь жди, когда новое обломится. И не смотри на меня так, я твою личную жизнь оплачивать не собираюсь. Вон, к служанке нашей подкати, три серебра, и она твоя на всю ночь.
- Как вы так можете говорить. Я же думал, у нас любовь, - Шуш аж взвился, глаза горят, прям герой-любовник.
- Много думать вредно тебе, - я допил кофе, отбросил газету - ничего там нет интересного, - вот готовить ты научился, а думать плохо выходит. Делать надо то, что получается хорошо. Все, я пойду прогуляюсь, а ты прибери пока, похоже, до вторника нам тут в грязи сидеть.
Оставив потенциального предателя дома, вышел на улицу, дошел до перекрестка и позвонил в висящий на веревке колокол. Морозы, только вчера еще доходившие до десяти градусов, сменились оттепелью, и под ногами ощутимо хлюпало. Буквально через минуту подьехали сразу две повозки, в одну я помог забраться пожилой женщине, живущей в соседнем с гостиницей доме, заодно уронив в ее огромную сумку, не иначе как на базар собралась, зернышко, обнаруженное мной в кармане меховой куртки сразу после ночного происшествия. Не знаю, кто постарался, то ли Мила подсуетилась, то ли Шуш с кривой дорожки так и не сходил. Хотя, казалось бы, зачем им теперь за мной следить, брошь у них, деньги у меня. Все по-честному.
Вторая повозка промчала меня с ветерком до колдовского приказа. Нужный мне человек жил как раз по соседству. Зашел в пристройку, где сдавали на зарядку магические батареи, потолкался там, поздоровался с малознакомыми людьми, отдал зарядный блок холодильника вместе с двадцаткой, шумно посетовав на дороговизну, и получив порцию одобрения очереди, дошел до соседнего переулка, где прямо на углу стоял небольшой двухэтажный домик с балконами и пилястрами.
- Ну так что, Феодор Анисович, удалось что-то узнать? - я выложил на стол две банкноты, сначала одну, потом вторую.
- Что касаемо слуги вашего, тут все просто, - дьяк пододвинул к себе первую банкноту. - Вы же знаете, мы рабов, крепостных и прочих сами не регистрируем. Отпечаток слуги вашего в наших списках отсутствует, а значит, на делах разбойных он не попадался, один, без хозяев, не путешествовал, и никаким имуществом не владел. Но это что касаемо нашего Великого княжества, ежели он откуда еще приехал, никто вам этого не скажет, хоть союз великих княжеств и существует, но вот сведений никто нам не даст. В то же время купчая наличествует, и признана здешним колдовским приказом, значит у прежних хозяев все основания для владения были, и вам насчет этого беспокоиться совершенно резона нет.
- Значит, если я дам вольную ему, вопросов не возникнет?
