В воротах показалась хозяйка дома, Жариков с надеждой уставился на нее. Тина уверенным шагом прошла до середины пути в нашем направлении, я снял шапку, она, увидев меня, повернула строго на девяносто градусов и, печатая шаг по снежной целине, напролом через живую изгородь скрылась из глаз.
- Значит так, любезный. Гостиницу возле базара знаешь?
Торговец быстро закивал головой.
- Берешь свои вещи, и чтобы через пять минут духу твоего здесь не было. Это я оставлю себе, - оборвал я движение руки собеседника к листу бумаги, - для расследования. Сидишь в гостинице, два дня никуда не уезжаешь. Подорожная где твоя?
Тот трясущимися руками пошарил по карманам, протянул клочок бумаги.
- Шутить решил?
Добавил медную бляху.
- Сейчас бегом, и чтобы здесь я тебя не видел, дознание устраивать буду. Возможно, с пытками, - добавил я ускорения собеседнику. Что-то жидковат он для торговца, сразу поплыл, небось контрабанду возит. А это мысль, кстати. - Басланова, торговца галантерейного, знаешь?
- Нет!
- Ваше...
- Никак нет, ваше благородие. - А глазки бегают.
- Проверю, - отдал ему бляху и клочок бумаги, - это пусть у тебя будет, там теперь метка колдовская, я тебя из-под земли достану, если надо. Встань с колен, ты пока даже не подозреваемый, - рявкнул я на Жарикова. - Не задерживай княжьих людей.
Через минуту мешок и сумка были закинуты на стоявшую неподалеку повозку, и перепуганный торговец вылетел со двора. Думаю, через полчаса его в этом городе не будет. А если останется, значит, дурак, таким в торговле не место.
Зашел в полутемную прихожую, скидывая меховой плащ, чудом сохранившийся после всех приключений, огладил изрядно потрепанный камзол и прошел в гостиную. В камине весело трещали дрова, давая отблеск на круглую задницу, вертевшуюся вокруг кресла. Я походя хлопнул ее, обладательница внушительной пятой точки засмеялась.
- Ой вы шутник, Ермолай Данилыч.
- Теперь я тут шутник, - популярно разьяснил служанке изменившуюся политическую обстановку.
Та завизжала, выпрямилась, щетка выпала из рук.
- Ой, барин, а сказывали, вы больше не появитесь.
- Кто это тебе сказывал, Фрося? - я повернул кресло к камину, уселся, вытянув ноги. - Уж не хозяин ли твой?
- Он, - сдала Курова с потрохами служанка. - Вы же знаете, я к вам, барин, всегда с открытой душой.
- И не только с душой, - отметил я. - Где пропадала, хозяева велели не появляться?
Служанка потупилась, кивнула, игриво качнула крутыми бедрами.
- Скучала я, Марк Львович, ох как скучала, - томным голосом произнесла она, теребя прядь волос, спадающих прямо на высокую грудь. - Сегодня все тут прибрала, перестирала, будто знала, что вы приедете, сердце чувствовало.
- Молодец, стараешься, - я протянул две пятерки, которые она смахнула, будто и не было. - Вещи мои на месте?
- Все на месте, все, - служанка уже накрывала столик. - Этот торговец ворвался, договором тряс, руки распускал, я хотела его осадить, подлеца такого, но тут вы пожаловали, спасли меня от охальника.
- А то бы ты... - я откусил кусок печенья, что-то, а готовить всякие сладости у нее неплохо получалось. - Так, ладно, раз все на месте, приму ванну. Один. И потом отьеду. А вечером как уберешься - приходи, - хлопнул ее по заднице, вызвав еще один радостный визг. Хорошая женщина, всем радуется одинаково. - Где слуга мой бывший, знаешь?
- Да как не знать, - Фрося встала чуть поодаль, руки на передничке сложила. - В каталажке он. Как раз вчера его в холодную и посадили, и правильно. Нечего было к рыжей сучке бегать, а на приличных девушек внимания не обращать. Ой, - поняв, что сказала что-то лишнее, прикрыла рукой рот.
- Все вы тут хороши, - я улыбнулся, показывая, что не сержусь. Такие нравы, что возьмешь с неравномерно развитого доиндустриального общества.
Через полчаса я выходил из дома, инструктируя Фросю, - Хозяева спросят, куда пошел, скажешь - очень сильно барин гневался, грозил, что полгорода сожжёт. Поняла?
- А вы и правда? - охнула служанка.
- Сначала пообедаю, потом решу, - успокоил ее. - Ты где живешь?
- Так вот дальше к заставе, на выселках, - растерянно произнесла она.
- Выселки оставлю.
Росошьев дал мне две недели, но, подумалось, дольше нескольких дней тут оставаться не стоит. Надо было решить несколько проблем, дела доделать, и потом можно ехать в Жилин, там срока дожидаться. Одно из дел как раз подлетело к воротам, не успел я из них выйти.
- Ох, во время я, - сыскной дьяк Тушин перегнулся через сиденье, открывая мне дверцу, - пожалуйте, господин хороший, уважьте.
А повозка-то у дьяка богатая, не хуже, чем у домовладельца. И крыша имеется, и мехом салон обит, и до стекол на окнах местные додумались, а там ведь до кондиционера с подогревом сидений рукой подать. Мне тут лет на двадцать задержаться, ох и размахнулся бы с прогрессорством, построил цивилизацию стали и пара. Или, что более вероятно, сидел бы у камина с книжкой в руках, или кино смотрел, и так вон сколько телодвижений, при том, что на восемь лет спокойной жизни я уже заработал.
