- Значитца так, Марк, познакомься. Это княжич Фоминский, Ратибор Всеволодович. Возможно, повторю - возможно, твой родственник. Хоть ты и уверен в своем имени и предках, но кто знает, может, обманули тебя, лишнее придумали. Смекаешь?
Я покачал головой.
- А смотри-ка, умным казался. Ладно, поясню. Сергей Олегович Травин, столбовой дворянин боярского рода Травиных, действительно родился примерно тогда, когда ты и сказал. И пропал через двадцать лет с небольшим. А поскольку ветвь его пресеклась за отсутствием более сорока лет, после смерти отца его Олега Всеславича все права на земли перешли к роду - князьям Фоминским. До появления наследника, который правильно этим имуществом распорядится.
Я кивнул головой.
- И что ты смекнул?
- Прадед мой, насколько я знаю, имущество свое роду завещал, потому как решил осесть в Пограничье.
Сфера было налилась красным, но боярин успел выхватить у меня ее из-под руки.
- Так, сначала оберег тебя опознает, а уж если опознает, то повторишь то, что ты сказал? Да?- грозно посмотрел на меня княжич.
- Да, - легко согласился я. Только земель мне тут не хватало. А под наследство можно выбить что-нибудь.
Боярин широко улыбался, видно было, что все происходящее его вполне устраивает. Вот только понять бы, какой его здесь интерес. Тем временем высокий княжич в валенках достал из сумки серебряную статуэтку ворона, поставил на стол.
- Семейный оберег Травиных. Признает тебя по крови, считай, и мы тебя признаем, - многозначительно посмотрел мне в глаза Фоминский.
Ну да, чего тут непонятного. Из этой двери у меня только два выхода - либо я им отдаю наследство, либо они сносят мне голову, потому как если оберег меня признает, мое слово против их равное, я местные законы кое-как изучил. То, что их слово ровнее моего, понятно, но формально буду вправе на наследство претендовать. Рискнуть?
Я поискал глазами что-нибудь режуще-колющее, потом просто ткнул подушечку ладони клювом ворона. И вроде на вид не острый, а проступила кровь. Пси-портальный модуль высветил какую-то кракозябру, потом появилась красная полоса с отсчетом времени до десяти, каждую секунду меняя частью цвет на синий, и через десять секунд, когда вся полоса наконец стала синей, Ворон начал меняться. Сначала почернели глаза, потом кончики крыльев, хвост, и вот уже буквально через минуту статуэтка стала иссиня-черной, того и гляди - каркнет и взлетит.
- Надо же, признал, - ахнул боярин. - А ведь ты, Ратька, рисковал сильно, не признай его амулет, так бы и сидел с выморочными землями. Или ты еще чего там приготовил?
Княжич усмехнулся, вытащил из сумки точно такой же амулет, провел над ним ладонью, тот тоже стал черным.
- И какой настоящий?
- Вот тот, - Фоминский кивнул на стоящий на столе, - ладно, признаю.
Он подошел ко мне, крепко обнял и трижды поцеловал, потом отодвинулся, держа меня руками за плечи - цепко так.
- Так ты готов решение свое на амулете повторить?
- Готов, - словно сомневаясь, протянул я. - Так ведь дед только про земли и дома на них, да про людишек говорил, а про вещи свои...
- Получишь, - скривился Фоминский под ржач Россошьева. Может на этот смех, а может еще как-то, но Прошка просочился через дверь и снова сидел на своем месте, чиркая в блокноте.
- Так что говорить?
- Повторяй. Я, Марк Львович Травин, из семьи бояр Травиных рода Фоминских, наследник и прямой потомок боярина Сергея Олеговича Травина, признаю выморочное его имущество за родом князей Фоминских как старшего по Лествице.
Я повторил. Боярин засвидетельствовал. Прошка записал. Потом я по знаку княжича приложил лапу ворона к листу бумаги, тот вспыхнул и разделился на две части. Фоминский схватил свою половину и поморщился.
- Вот ведь птица поганая.
- Что там, - сунул нос в бумагу Россошьев.
- Да про земли отписала, а вот имущество движимое и дом в Смоленске за молодым Травиным оставила. Ну да ладно, не так его там и много, имущества этого, не лыбься, Марк, хотя и не без сожаления, но отдам. Денег там нет, уж извини, то малое, что было, все истрачено давно, а вот вещи прапрадеда и дом в Смоленске получишь. И вот еще, - он протянул мне простой золотой перстень, на печатке над выгравированной пушкой схематично изобразили летящую птицу. - Носи, родственничек.
- Спасибо, - я взял перстень, оглядел - вроде великоват, ну да ладно. - А если мы родственники, то кто я - племянник, внук или может дядя?
Высокий задумался.
- Я тридцать восьмое колено, прадед твой был тридцать седьмым. Так что я тебе вроде как дед.
- Деда, - я обнял высокого ровесника, отчего тот дернулся и поморщился. - Так что там с домом?
- Ай да молодец, - смеялся Россошьев, хлопая себя по ляжкам, и куда унылость делась. Впрочем, смешливое настроение испарилось так же быстро. - Свояк, у тебя все?
Княжич пожал плечами, - Да вроде. С родственником повидался, дела с наследством утряс. Оберег...
- Пусть, деда, пока у тебя будет, так сохраннее, - под одобрительный кивок боярина заявил я.
