- А всего ничего, - оценщик убрал свой гроссбух, потер крылья носа ладонями, с сожалением посмотрев на пустую чашку кофе. - Вот зима закончится, бездорожье начнется, и в апреле по имперскому календарю князь делами заняться соизволит. Загадывать не будем, но вдруг и определит вас в наследники, потом дума соберется, утвердит вас, проверку поляной предков пройдете, и все, законный наследник древнего рода. Если уж Фоминские вас признали, наверняка на амулете семейном проверку учинили, так что препонов я не вижу. Да и князю лишний колдун в подданных не помешает. А как все утрясется - вот тогда и договор составим.
- Не слишком большая сумма получается, как думаете, не набегут другие желающие под себя подгрести?
- Что-то, - усмехнулся оценщик, показав глазами на потолок, - подсказывает мне, что вопрос тут почти решенный, так что, уважаемый Марк Львович, если к лету названная мной сумма вас устроит, и ничего в ваших планах не изменится, то милости прошу.
- А вот сейчас просто поговорили, - хмыкнул я.
- Ну с умным человеком чего не поговорить. Тут кто первый в очередь встанет, тому и достанется, а как с наследством ситуация ваша определится, так от разных предложений отбоя не будет. И еще...
Он пожевал губами, будто думая, говорить мне или нет.
- Смелее, - подбодрил я актера малых и больших театров.
- По слухам, любят же некоторые болтать, кое-кто из Вяземских, говорят, не очень доволен, что Фоминским Травино досталось за просто так. Уж очень лакомый кусок, да и родни развелось, на всех не то что уделов - деревенек не напасешься. Но сами Фоминские в фаворе у великого князя, его троюродная племянница замужем за удельным князем. А вот Вяземские больше к великим князьям Северским тяготеют, родственники, как-никак, опять же, Жилинские местные - из их рода. Да вы это и сами могли бы узнать, в столице вам и не такое порасскажут. Так что, возможно, будут вас склонять передумать насчет села родового. Так вы примите совет - не гонитесь за большим.
- Я учту. Кстати, отличный кофе.
- Беляна делала, - хитро усмехнулся оценщик. - Не девушка, а золото. И готовит, и шьет, а поет как, заслушаешься!. Приданное не очень, отец был хоть и из благородных, но бедных, за матерью ее, моей сестрой, много получил, но потом ввязался в одну авантюру, сначала все деньги ушли, а в конце вместе с сестрой и сгинули. Одна деревенька осталась хилая, на пять дворов, брошь вот, которую украли - матери ее подарок от свекрови был, да сиротинушка. Отца ее родичи, Заболоцкие, от девочки отказались, мол, породой не вышла, так мы с братом за девочкой следим, и если что - поможем, да и у меня детей нет, и лекарь говорит - не будет уже, так что ей все достанется. Семнадцать лет, замуж уже пора, женихи тут строем стоят, ан нет, учиться хочет, едет в университет этой весной, в Смоленск.
- Приданное - дело наживное, вот ум не наживешь, как ни старайся, - философски заметил я. - К тому же поет, танцует и кофе варит. Но ведь вы, Милослав, меня не сватаете?
- Нет, - оценщик серьезно посмотрел на меня, вздохнул. - Вы, Марк, практически из достоинств состоите. И возраст подходящий, и дар есть колдовской, и покровитель не из последних, и деньги, стоило вам тут появиться, неплохие завелись, и рода не последнего, и Беляна на вас засматривается, мы видим, да и вы вроде на нее, но...
- Но? - покрутил я пальцем, улыбаясь. Девушка хорошая, но жениться в моей ситуации...
- Уж очень жизнь у вас беспокойная. Как вверх идет, так и вниз может упасть, уж не обижайтесь. Беляне кто понадежнее нужен, чтобы делом одним занимался да жену берег.
- Хорошо, - пожал плечами.
- Что, вот так сразу, не повозмущаетесь, плетей всыпать не пригрозите, за отказ не попросите ничего? - Драгошич говорил вроде смеясь, но смотрел серьезно, даже с каким-то вызовом.
- Нет. Я вас услышал. Девушке голову крутить не буду, обещания пустые давать - тоже. А насчет просить, Драгошич, тут вы палку-то не перегибайте, - я холодно взглянул на него.
- Простите, ваше благородие. Оговорился. Впредь не повторится.
- То-то, - я встал, останавливая вскочившего из-за стола оценщика. - Провожать не надо, сам дорогу найду.
На лестнице столкнулся с Беляной.
- Уже уходите, Марк Львович? - мило опустив глазки, проговорила красавица.
- Для тебя просто Марк. Ухожу, Беляна, дела срочные.
- Увидимся ли мы с вами?
- Кто знает, - забрал я у прислужки плащ. - Уезжаю через несколько дней в столицу, служба. Хотел бы остаться, но не принадлежу себе, теперь княжий слуга. Но буду скучать.
И выскочил за двери, послав покрасневшей девушке воздушный поцелуй.
Спустившись по ступеням, обернулся, посмотрел вверх - Драгошич стоял у окна, глядя мне вслед. Помахал ему рукой, пусть теперь думает, как дальше себя вести со мной - то ли быдло благородное, то ли жених обиженный. Хотя оценщик не дурак, а я актер не из великих, так что напускное возмущение мое вполне мог раскусить, ну и ладно. Завтра еще одно важное дело сделаю, и - жди меня, стольный град Жилин.
