– Может, но лишь по Государеву суду, – с усмешкой ответил князь. – И в этом случае уже пострадает репутация сюзерена. Сильно пострадает, вплоть до того, что и иные вассалы могут пожелать выйти из-под руки такого сюзерена.
– А обоюдное согласие предусмотрено? Так, чтоб никто в обиде не остался?
– Нет, – коротко ответил Старицкий, но, заметив моё недоумение, всё же пояснил: – Ерофей, вассалитет, несмотря на то что внешне похож на иные договоры, всё же является куда более старой, можно сказать, замшело-патриархальной штукой. И даже тот факт, что с течением времени у участников подобных взаимоотношений появилась возможность избавиться от постылой связи «вассал-сюзерен», никак не влияет на общий характер самого соглашения. А оно, мало того, что пожизненное, так ещё и считается привилегией. Стать вассалом сильной фамилии – это шаг вверх. Эдакая дверь, ведущая из обывательского мира в общество фамильных, понимаешь? И никто не позволит низвести такую награду до уровня обычного хозяйственного договора.
– Хм, и как в эту систему вписываются «протеже»? – после недолгой паузы поинтересовался я.
Старицкий весело ухмыльнулся.
– А никак. Протеже – не вассал. Он, если пользоваться этой средневековой терминологией, скорее оруженосец или паж. То есть лицо, в перспективе имеющее все шансы встать на ту же ступень, что и его протектор.
– Меня? В князья?! Да ну на… кх-м! – я аж закашлялся… от удивления, да.
– Ну-ну, Ерофей, не так же прямо! – рассмеялся Старицкий. – Никто не говорит о титулах, лишь об общем положении в нашем сословном обществе. Возвести в боярское или дворянское звание, по закону, имеет право лишь государь. А вот признать достойным и равным может любой боярин или титулованный дворянин, точнее, боярская братчина или дворянское собрание. Понимаешь?
– То есть, чтобы войти в общество фамильных, нужно стать чьим-то вассалом, протеже… или получить титул из рук государя, так?
– Именно, – довольно кивнул князь. – Предлагать тебе путь вассалитета я не считаю возможным. Нет, если бы ты был
– Почему же, – протянул я. – Полностью согласен. По мне так лучше получить, что причитается, и жить спокойно без лишних обязательств, чем до конца жизни гордо таскать на груди герб «фамильного», а на спине сундук с долгами. Только одно «но»… А на фига мне эта «фамильность» вообще сдалась?!
– С ней жить проще, – широко ухмыльнувшись, развёл руками князь.
Вот только мне почему-то в такое объяснение не поверилось. Мнительный слишком, должно быть…
– А если честно?
– А если честно, – внезапно посуровев, ответил князь, – то не будь ты моим протеже, уже давно топтал бы плац в составе первой роты Каменградского резервного полка, под командованием штаб-капитана Свиридова. И никаких тебе «Вечерних лавок», артефактов и ментальных конструктов. Устав-подъём-отбой. Так-то, Ерофеюшка.
– Так несовершеннолетний же, – вякнул я, на что Старицкий только фыркнул.
– Кадеты бывают разных возрастов, знаешь ли, – ответил он. – Оформили бы задним числом в какой-нибудь из военных лицеев и отправили в Каменград «на стажировку». А уж оттуда ты только в отставку и выбрался бы. Теперь понял?
– Так точно, – со вздохом выдал я.
– Вот чудак-человек! – покачал головой князь. – Радоваться надо, что его от вечной службы избавили, а он тут нытика-унытика изображает. Ладно, лекцию о безголовости я тебе прочёл, ликбез о сословиях тоже… Теперь можно и ужинать идти.
– А дуэль? – встрепенулся я.
– А что дуэль? – изобразил непонимание князь.
– Ну, вдруг Свиридов вызовет меня на поединок?
– Вызовет – размотаешь его, как ту тварь у пруда, и закроешь вопрос, – отмахнулся Старицкий, но, уже поднявшись из-за стола, на миг замер на месте. – Только до смерти его не убей. Гордей Болеславич мне ещё пригодится.
– А если он меня? – буркнул я.
– А тебя-то за что?! – делано изумился князь, оборачиваясь на полпути к выходу из кабинета. Но тут же посерьёзнел. – По правилам, вызываемая сторона имеет право выдвигать условия проведения поединка. Место, время, оружие. Если с таким гандикапом ты не сможешь обыграть Гордея, я буду разочарован. Весьма разочарован, Ерофей.
Виталий Родионович резко развернулся и вновь направился к выходу, чуть ли не печатая шаг. Пришлось его догонять.
– Понял, – пробормотал я на ходу. Чёрт, забыл совсем, что Старицкий знает практически всё о моей здешней жизни и приключениях.
