– Почему они все так на нас смотрят? – тихо спросила Света, когда мы устроились за одним из шестиместных столиков, выбрав тот, что расположился в двух шагах от дверей, ведущих на балкон.
– Ты про своих или про моих? – усмехнулся я, кивая Вермееру, уверенно продвигающемуся к нашему столу, под ручку с вечно невозмутимой Саари.
– Про твоих, – ответила Света.
– Ну, ты же помнишь, как я вёл я себя в нашей гимназии? – со вздохом ответил я. – Вот и нынешние мои одноклассники воспринимают меня так же. А тут такая красавица рядом. Естественно, что у людей возник вопрос: «И что она нашла в этом… сухаре и ботанике?» А вот почему твои однокашники так удивлены, это вопрос…
– Примерно по той же причине, – с лёгким румянцем на щеках ответила Света.
На этом нашу беседу пришлось прервать, поскольку Йоганн с Ингрид наконец добрались до нашего стола. Пришлось вставать, представлять им Свету, но не успел я вновь устроиться за столом, как рядом оказалась та самая подружка, в компании которой я застал Багалей, когда подошёл, чтобы пригласить её на танец. И естественно, подошла она не одна, а в паре с молодым человеком… старше её как минимум на год. И снова «танцы» со вскакиванием с места, представлением и обменом любезностями. Одноклассница Светы – Арина Вяхирева, которую сама подруга именовала не иначе как Рина, оказалась весьма смешливой особой с хорошим чувством юмора. Хотя некоторые её «шуточки» порой были весьма откровенны, хотя и без пошлости. Занимательная особа. К тому же, как я заметил, Арина всерьёз опекает Свету, можно сказать, оберегает. И именно поэтому устроила мне чуть ли не натуральный допрос, к которому с интересом прислушивался и наш староста. Да и в эмоциях Ингрид порой мелькали нотки интереса. А вот Лев Львович Ларин, молодой человек, под руку с которым к нам пожаловала Арина, явно был заинтересован лишь в самой Вяхиревой, и потому в разговоре участвовал постольку-поскольку, уделяя внимание лишь своей паре. Учитывая же знаки внимания, что оказывала ему Арина… кажется, кого-то ждёт весьма интересное продолжение бала. Что ж, удачи, парень.
– И давно вы знакомы со Светой? – поинтересовалась Арина, едва отзвучал очередной тост, произнесённый одним из преподавателей софийской гимназии, что присутствовал в «нашей» комнате.
– Почти полтора года учились в одном заведении, – ответил я, отставив в сторону бокал с лёгким и чересчур сладким, на мой вкус, игристым. Впрочем, надеяться на то, что гимназистам к столу подадут что-то более… «взрослое», было бы глупо. Так что после третьего обязательного тоста я решил перейти на вовсе безалкогольные напитки. Благо чего-чего, а соков и морсов на столах хватало.
– В гимназии Святого Ильи, да? – показала свою осведомлённость Арина. – И, наверное, в одном классе?
– В разных, – покачал я головой. – Я учился на втором году пятого цикла, а Света на втором четвёртого. Два года разницы.
– Как интересно-о, – протянула Вяхирева, бросив короткий взгляд на своего спутника. Лев лишь понимающе улыбнулся.
– А как вы познакомились?
И ещё три сотни вопросов. Арина желала знать всё, и если бы не помощь Ингрид, изредка всё же умудрявшейся переключать на себя внимание Вяхиревой, и Йоганна, всё же умудрившегося втянуть в беседу Ларина, ужин можно было бы смело назвать допросом. Но всё рано или поздно заканчивается, и к моменту подачи десерта Арина, кажется, всё-таки выдохлась или убедилась, что я не представляю опасности для почти не участвовавшей в нашей беседе Светы, и успокоилась. А может, просто решила, что воздушный торт на тарелке перед ней заслуживает больше внимания, чем уже основательно «распотрошённый» кавалер подруги. Как бы то ни было, расспросы были оставлены, а там и наши посиделки за столом подошли к концу.
Неофициальная часть бала ознаменовалась исчезновением почти всей женской части гостей, да и парней стало значительно меньше. Но вскоре все исчезнувшие вернулись в зал, представ уже в совершенно ином виде. Никаких фраков и галстуков-бабочек, никаких корсетов и пышных юбок. Бальные костюмы сменились вполне современной, я бы даже сказал, «клубной» одеждой, а некоторые гимназистки даже успели сменить макияж, ставший значительно более ярким и… агрессивным, что ли? Впрочем, эти перемены стали мне совершенно понятны, когда в зале вдруг погас свет, и темноту прорезали лучи софитов и лазерных установок. А уж грянувшие басы спрятанных в нишах колонок поставили точку. Дискотека…
Я совершенно не горел желанием дёргаться под музыку, да и вынырнувшая из круговерти народа вокруг успевшая переодеться Света, судя по её настроению, тоже не очень-то хотела принимать участие в этом грохочущем басами электронно-музыкальном хаосе.
– Ерофей, я, пожалуй, домой пойду, – проговорила девушка, отводя в сторону взгляд.
– Я тебя провожу.
