У Костра Изгнанников разговоры велись каждый вечер, но этот запомнился лорду Флейму наиболее всего. Он и сам замечал, что порой неразумно реагирует, бывало, что за час его настрой менялся на прямо противоположный. Сын Дарона начал подумывать, что чем-то болен. Слова любителя мертвых немного успокоили мужчину.
К концу первого цикла похода Верд окончательно смирился с новой охраной и даже начал вновь находить преимущества в их существовании. Лорд Глейгрим позволил поиграть со своими солдатиками из плоти и повелел им выполнять приказы Верда. Мертвые послушно двигались, танцевали и прыгали, устраивали поединки, протыкая друг друга копьями. Последнее не очень понравилось Раялу, совершенно не понравилось сиру Торджу, который громко высказывал свое недовольство и осуждал происходящее, и весьма приглянулось лорду Эйджлессу. Остальные лорды, все, кроме северянина, также с удовольствием проводили время за беседами, порой они умудрялись поссориться, пару раз дело дошло до драки. Поскольку их армии остались у Кеирнхелла и наверняка расходились в стоящие у границ города и замки, ожидать возвращения правителей или хотя бы весточки от них, лордам пришлось заниматься рукоприкладством без чьей-либо помощи и вспоминать детство, когда каждый учился использовать свои же кулаки.
Со стороны это выглядело забавно и веселило Верда. Он бесстыдно подначивал то одну, то другую сторону, а после наблюдал, как сначала знатные люди дерутся, а после их разнимают рыцари. Флейму не раз казалось, что сир Тордж относится к нему с нелюбовью, если не использовать более сильные выражения, хотя их первое знакомство прошло весьма гладко. Верд подумывал тогда, что рыцарь разглядел в нем прекрасного человека и рад знакомству. Чем была вызвана неприязнь, лорд не понимал, но с каждым днем она лишь возрастала. Может, из-за развлечений?
Командующий, которого назначил регент, много общался с Робсоном Холдбистом. Что он нашел в глуповатом и кажущемся слишком правильным юноше, Верд не понимал. Северянин не ценил шуток, не участвовал в веселье, придуманном Флеймом, и порой имел бесконечно воинственный вид, в остальное время походя на мученика. Это оскорбляло. Раял и тот, хоть и был привередливым и любил вести нудные и скучные разговоры, не куксился и порой позволял себе улыбаться или участвовать в очередных затеях. Уставшие от войны лорды – а из-за удивительного стечения обстоятельств большая часть присутствующих была примерно одного возраста – с удовольствием впадали в детство, от которого и так недалеко отошли: от души развлекались, смеялись, в том числе и над Робсоном, рассказывали веселые истории и делились жизненным опытом. Непримиримые враги из вассалов Флеймов и Глейгримов устраивали недолгие перемирия, чтобы не портить поход. Постепенно путешествие в Санфелл, где всем следовало предстать перед королем и регентом и оправдывать себя, переросло в нечто иное. Никто не боялся расправы. Никто, кроме Холдбиста.
Мертвецов Раяла сначала хотели оставить за стенами города, но после дискуссии, в которую вступил и Верд, защищая своего опасного врага, было принято решение проводить слуг Глейгрима в город, к замку, но не пускать внутрь. Чтобы слишком не пугать жителей, тем более раньше времени, свиту Проклятого короля спрятали в одном из трактиров, разумеется, щедро оплатив беспокойство хозяина. И еще немного накинув за молчание.
К решению лишить его охраны лорд Глейгрим отнесся более чем скептически, однако спорить не стал. Скривился, молча кивнул, посмотрел на слуг с минуту и удалился. Вместо него распалялся Верд. Лорд кричал о несправедливом отношении к правителям Династии, о возмутительном неуважении к подданным, пусть и неживым, о бесчеловечности рыцарей… Да и еще много о чем. Он не особо запоминал, что именно говорит, и возмущался скорее из-за испортившегося настроения. Впрочем, сразу же по приходе в замок – права мертвецов они так и не отстояли – представителей знати пригласили на ужин, и Флейм тут же позабыл обо всех распрях и несправедливостях этого мира, радостно уплетая за обе щеки вкуснейшие блюда и наполняя желудок вином.
Компанию им составил мелкий мальчишка и жеманный златовласый юноша, из которого манеры и изящество лились нескончаемыми потоками. Флейм долго наблюдал, как тот держит столовые приборы и кубок, поражался легкости его движений и при этом совершенно ровной спине. Словно золотоволосый проглотил палку. От неловкости, когда разглядывание могло стать уже неприличным, его спас бывший враг, кивнув на мальчишку. Верд далеко не сразу понял, что смутило Раяла, пожал плечами, но несколько раз нет-нет да и глянул на ребенка. Наконец он понял, что именно было не так – золотой змей на одеждах. А это означало, что за столом сидел наследник трона Дримленсов, Рорри, из-за которого оба рода и начали войну.
