— Эмили, послушай, я всерьез настроен улучшить наши отношения. Хочу над этим поработать. Но… это же игра! Я думал, нам необходим совет опытного психолога.
— Быть может, и нужен, но, по-моему, игра — хорошее начало. Это не просто игра, Делл. Скорее, мотивация… научить нас любить. Как глагол. Возможно, это прозвучит странно, но после того, как прочла бабушкин дневник, я решила, что и с нами это сработает — нужно только попытаться.
Его взгляд остается скептическим.
— Ты серьезно так думаешь, да?
Я киваю, встаю и машу, чтобы он следовал за мной.
— Иди сюда, кое-что тебе покажу. — Я выхожу из спальни, веду его на кухню, где на стенке холодильника мы еженедельно вывешиваем результаты детей. У Энн и Кейда стоит по одному очку. Я указываю на холодильник и спрашиваю, знает ли он, что это такое?
Он пожимает плечами:
— График дежурств?
— Дежурств? Ты шутишь?
— Не знаю, может быть, здесь отмечено количество работ, которые выполнил каждый.
Мне смешно от его слов.
— Твои дети лентяи, но не настолько. — Я умолкаю, потом добавляю уже серьезнее: — Помнишь «обнаженку», которую мы нашли в бабушкиной комнате? Помнишь ящик, доверху набитый блокнотами с подсчетами? Это часть системы, по которой наши дети подсчитывают очки. Мы уже две недели играем в «Шаги навстречу».
— Серьезно?
— Угу. И знаешь что? Я заметила, что они действительно начали меняться. Конечно, они по-прежнему остаются детьми. Но ссоры по мелочам прекратились, и они уже научились прикусывать языки, когда другой делает что-то, что им не по нраву. И хочешь — верь, хочешь — нет, они на самом деле ищут, как бы незаметно сделать друг другу приятное.
Наконец-то у него просыпается какой-то интерес.
— Например?
— Например, вчера утром я велела Кейду убрать спальный мешок, но, проходя мимо гостиной, увидела, что мешок убрала Энн, пока Кейд был в душе. Потом она поднялась наверх и записала себе очко. А Кейд на прошлой неделе по меньшей мере четыре раза спрашивал, не найдется ли у меня лишней шоколадки, потому что хотел положить сестрам на подушку. В конце концов шоколад закончился, а он все ходил и канючил, пока не обнаружил в кладовой кусок кондитерского шоколада. Мне кажется, он засчитывает себе очко за каждый кусочек шоколада, которым угощает сестер, но, по крайней мере, ему нравится угощать девочек.
Делл негромко смеется:
— А Бри? Она тоже играет?
— Вроде играет, — отвечаю я, качая головой из стороны в сторону. — Но ее стратегия мне не известна. Как сам видишь, пока она ни разу не выиграла. Но постоянно уверяет, что у нее есть план. Конечно, нельзя не учитывать, что она более темпераментна, но даже у нее, я заметила, изменилось отношение к Энн и Кейду. Может быть, она и не выигрывает, по крайней мере, по очкам, но она стремится — а это и есть цель игры.
Несколько секунд он разглядывает таблицу на холодильнике, потом поднимает голову:
— А если мы начнем играть, что будет на кону?
— Как и у моих дедушки с бабушкой. Кто в конце недели наберет больше очков — тот выбирает место для нашего еженедельного свидания.
— Но мы не ходим на свидания.
— Еще один бонус в игре. Если начнем играть — каждую неделю будем ходить на свидания.
— И это все?
— Нет, есть и главный приз. Тот, кто за год выиграет большее количество недель, тот и выберет, как и где мы будем отмечать годовщину нашей свадьбы.
— И ты выбрала бы…
Разве нужно об этом спрашивать?
— Париж. Если бы мы начали игру, то в декабре поехали бы в Париж, как и собирались.
Он притворно хмурится.
— Я никогда, если честно, не хотел ехать во Францию. Поэтому, если бы мы начали игру… Я пока не говорю, что согласен, но, если бы начали и выиграл бы я — а я выиграл бы непременно, — тогда мы поехали бы на глубоководную морскую рыбалку в Мексику, на Кабо-Сан-Лукас. Я бы не отказался поймать на удочку девяностокилограммового марлина.
— Отлично, — отвечаю я, скрывая разочарование. — Если выиграешь — а этого не случится, — можешь выбрать Кабо. Но в декабре не слишком печалься, когда мы будем любоваться из окна на Эйфелеву башню.
Он усмехается и качает головой:
— Тогда это будет Кабо.
— Значит, ты согласен поиграть? — Я прикусываю губу в ожидании его ответа.
— Ты действительно думаешь, что это сработает?
— Я отвечу тебе так, как ответила детям. Я прочитала историю моих дедушки и бабушки и искренне верю, что это может помочь и нам… если только мы постараемся. Если мы на самом деле захотим одержать победу — проигравших не будет.
Неожиданно его игривая улыбка становится более открытой.
— Тогда я в игре. — После небольшой паузы он уточняет: — А в этой игре есть правила, которые необходимо знать?
Мне хочется обнять его за то, что он вообще согласился играть, но это было бы слишком дерзко с моей стороны, учитывая, как в последнее время развивались события. Я улыбаюсь в ответ:
— Пошли назад в спальню, я объясню тебе все подробно. Однако самое главное в игре — и это очень быстро поняли наши дети — то, что намного приятнее давать, чем брать…
Утром я просыпаюсь, кровать Делла пуста. Смотрю на часы.
