Установившаяся на выводе перегрузка практически никого не волновала. Так ведь и должно быть. Но… самолет вдруг лихорадочно задрожал, затрясся и с быстро увеличивающимся углом вошел в глубокую правую спираль. Экипаж мгновенно ощутил это непредвиденное вращение. Неожиданность создавшегося положения застала всех врасплох. Рано успокоились. Уж очень хорошо все получалось. Теперь надо было принимать меры к выяснению причины вращения и вести борьбу с пока еще неизвестным.
Что заставило самолет вращаться? Что затягивает его в пикирование? Чем все это кончится? Возникла сразу целая серия вопросов, на которые нужно было тут же найти ответ. Если не найти ответа, придется думать о спасении жизни экипажа.
- Сережа, зачем крутишь? - спросил штурман.
- Я не кручу. Машина сама крутится, - тяжело дыша, ответил командир.
- «Метеор-один», я - сто тридцать пятый, машину сильно затягивает в правую глубокую спираль. Нагрузки на рули очень большие.
- Никола, помогай, убери газы…
Самолет еще круче опустил нос, уменьшив радиус вращения. Нагрузки на рули уменьшились, а скорость упала. Машина стала медленно выходить из крена. Но угол… угол очень большой. Штурман, сидящий боком по отношению к направлению полета, почти вывалился из сиденья и висел на ремнях.
Высота - 8000 метров. Надо выводить самолет в горизонтальный полет. Но не тут-то было. Машина еще под большим углом к горизонту неумолимо несется к земле. И на этот раз вывести самолет в горизонтальный полет не удалось. Рули оказались эффективными только на высоте 6500 метров.
Нервное напряжение экипажа велико. Да это и понятно. Но вот, подчиняясь действию рулей, самолет начал выход из крена, а потом и из глубокого пикирования. Уже цепляясь за макушки мощных кучевых облаков, самолет вышел в горизонтальный полет.
Что же случилось? Что могло так затянуть самолет в такую глубокую спираль? Эти вопросы волновали экипаж, ведущего инженера и руководителя полетов.
- Сто тридцать пятый, сообщите, что случилось?
- «Метеор-один», я - сто тридцать пятый, пока ничего сообщить не могу. Машина в горизонте.
- Командир, лампочка убранного положения левой тележки шасси не горит, - доложил Николай Иванович.
- Так вот оно что…
Сергей Григорьевич, быстро оценив обстановку, тут же правильно определил причину случившегося.
Из- за большой перегрузки на выводе из пикирования и большой скорости могло отсосать створку левой тележки шасси, сорвать ее с замка, и она вывалилась из мотогондолы, зависнув в среднем положении. Раскрывшиеся на большой скорости створки шасси увеличили подъемную силу левого крыла, и поэтому самолет вошел в правый крен, а большой угол пикирования, в котором был самолет, придал ему траекторию глубокой спирали.
- Проверим выпуск и уборку шасси, - скомандовал командир.
- Понял, - ответил Николай Иванович.
Не сразу придешь в себя после такой встряски. Надо осмотреться, убедиться, что опасность миновала, почувствовать, что самолет управляем и можно продолжать нормальный полет.
Наконец все, что надо, сделано. Указания командира выполнены. Система уборки и выпуска шасси работает нормально.
- Порядок, - после проверки доложил Николай Иванович.
Дедух связался с землей.
- «Метеор-один», я - сто тридцать пятый. Затянуло в глубокую спираль из-за выпадания левой тележки шасси. Выпуск и уборку шасси проверил в горизонтальном полете. Все нормально.
- Понял. Прекращайте задание. Возвращайтесь на точку, - скомандовал руководитель полетов.
Домой возвращаться хорошо. У обоих летчиков от сильнейших нагрузок на рули до онемения устали руки, ноги - все тело. Нужен хоть короткий отдых перед посадкой, которая тоже потребует напряжения. Но приказ есть приказ.
- Штурман, курс на аэродром? - командует Дедух.
- Дай немного разобраться. Я ведь висел на ремнях и не могу сразу определить наше место. Пока разворачивайтесь вправо. Радиокомпас настроен на приводную радиостанцию нашего аэродрома. Крути до нуля градусов, а дальше прямо.
Крутить до нуля градусов означало, что надо разворачивать самолет до тех пор, пока стрелка, указывающая на передающую приводную радиостанцию нашего аэродрома, не повернется на значение нуля градусов шкалы.
- Разворачиваюсь, - доложил Николай Иванович.
- «Метеор-один», я - сто тридцать пятый, высота шесть тысяч, прошу разрешения на подход к аэродрому со снижением.
- Разрешаю. Снижайтесь до высоты тысячи метров.
- Понял.
Набегающие шапки облаков встряхивают своими мощными восходящими потоками самолет, а через несколько минут открывают взору знакомую картину местности, прилегающей к аэродрому.
Несколько разворотов предпосадочного маневра, снижение - и самолет плавно приземлился.
На стоянке экипаж встречали все: и ведущий инженер, и начальник отдела, которому уже доложили о случившемся, и все слушавшие приемник летчики и штурманы.
Вопросы сыпались со всех сторон:
- Ну как самочувствие?
- Сильно затянуло самолет?
- Какие нагрузки на рули?
