Набор высоты идет нормально. Удивительно послушные изменению атмосферного давления стрелки высотомера энергично отсчитывают сотни и тысячи метров пройденной высоты. На циферблате прибора - 7800 метров. Облака остаются внизу. Как всегда, ослепительный блеск верхнего края сразу же меняет настроение. Немного гнетущее состояние, навеянное земной ненастной стихией, быстро меняется под действием ярких солнечных лучей. Все работает нормально. Внешнее впечатление отличной летней погоды, только температурные минусы напоминают, что за бортом лютая зима.
Высота - 10 000 метров. Уточняем курс полета. Самолетный радиолокатор изо всех оставшихся у него возможностей помогает нам просматривать через 7,5-километровый слой облаков пролетаемую местность. На экране радиолокатора видны города и большие реки. Их на этот раз много. Прямо под нас уходит сначала Ока, потом чуть левее Волга.
Через несколько минут полета Волга уходит вправо, оставив на изгибе резко выраженный отблеск отражения города Казани.
Я докладываю:
- Командир, по линии пути идем точно.
- Хорошо. Расчетное время прибытия на точку?
- Четырнадцать тридцать.
- Понял.
- Витя, запроси погоду на точке.
- Понял, - ответил радист.
- Донат, а как ты думаешь, не придется ли нам сделать еще один маленький маршрут?
- Как знать, может быть, и придется. Ведь до школы еще несколько сот километров, - ответил командир.
Вот то- то и оно. Надо бы нам и это заранее предусмотреть.
А дело вот в чем. Получив задание перегнать самолет, мы знали, вернее, предполагали, что нас попросят посадить его непосредственно на степную площадку у технической школы. Это очень сложно, так как на такую совсем не оборудованную, сильно заснеженную поверхность самолет еще никогда и никем не сажался. Правда, задания такого у нас пока нет. Прежде всего мы должны сесть на указанном аэродроме и сдать самолет главному инженеру.
- Командир, с аэродрома дают погоду. Безоблачно, дымка, видимость четыре - шесть километров, - доложил Виктор Иванович.
- Хорошо. Значит, скоро кончится этот волнистый рельеф верхнего края облаков.
На индикаторе кругового обзора бортового радиолокатора уже начались проблески отражения горного хребта.
- Командир, до аэродрома осталось сто пятьдесят километров. Запрашивай подход к аэродрому, да, пожалуй, и снижение пора начинать. Проси сразу и то и другое.
На аэродром пошла радиограмма.
- «Беркут», я - триста сорок восьмой, прошу разрешения на подход к вашей точке со снижением. Иду на эшелоне десять тысяч метров.
С аэродрома ответили:
- Триста сорок восьмой, я - «Беркут». Вас видим. Подход и снижение до двух тысяч метров разрешаю.
Дальше все было выполнено как нельзя лучше. Визуально заходим на аэродром и производим посадку. Нас здесь уже ожидали.
- Как хорошо, что так быстро среагировали на наш запрос, - сказал встретивший нас инженер-майор. - Теперь еще «маленький» перелет - и все будет в порядке. Кстати сказать, вам предстоит перегнать в школу и вот эту «старушку». - Он указал на стоявший в стороне потрепанный самолет. - На нем прилетел экипаж из другого города. Мы попросили командира перелететь на площадку, но он сказал, что на этом самолете может летать только тот, кому жить надоело. Не знаю, шутил он или нет, но дальше не полетел. Забрал экипаж, сел в поезд и уехал.
Мы покачали головой и подумали: ему, конечно, никто и не мог приказать делать такой перелет, так как самолет действительно был слишком старым. И мы тоже вправе отказаться от полета, но имя испытателей ставит нас в несколько необычное положение. На всякий случай командир экипажа заметил:
- Товарищ майор, а ведь задания на дальнейший перелет ни своего самолета, ни тем более вашей «старушки» мы не имеем.
Инженер не растерялся:
- Я думаю, что этот пробел будет восполнен. Вас просил позвонить командующий округом.
Через несколько минут Доната Васильевича вызвали в штаб. Командующий объяснил сложившуюся обстановку и просил перегнать оба самолета на полевой аэродром, даже не на аэродром, а на ровную площадку в нескольких километрах от города, где находилась школа. Он сказал, что уже разговаривал по телефону с нашим командованием и получил согласие. Окончательное решение этого вопроса все же оставалось за нами.
Для осмотра посадочной площадки нам выделили самолет Ли-2. На следующий день рано утром мы были уже на месте. То, что открылось нашему взору, не вызвало восторга. Площадку покрывал 30-40-сантиметровый слой снега. Характерных ориентиров, по которым можно легко найти площадку с воздуха, практически не было. На опушке небольшой рощицы стоял одинокий барак. Вот и все.
Задача была не из легких и небезопасных. Но, взвесив все, мы решили перегнать самолеты.
