Третий проект был роскошен. Будущий дворец изображался сверху, спереди и сбоку, и еще в некоторой промежуточной проекции. Главное здание выпирало полукруглой полубашней, сделанной из естественного камня (над нею – солярий), сбоку – в три этажа жилые помещения, совсем сбоку – две одноэтажных башенки, как в фильмах о героическом французком прошлом, а еще дальше башенок – два совершенно стеклянных флигелька, похожих на елочные игрушки. Во флигельках сушилась нарисованная одежда на нарисованных веревках. Во дворе нарисованная женщина кормила нарисованных кур. Главные детали женской анатомии были сохранены. Нарисованым курам предводительствовал нарисованый петушок. Еще два здания стояли сбоку и сзади, буквами «Г» и создавали фон. Все это размещалось на сваях. Четыре автомобильные дороги, две вперед и две вбок; одно хмурое строение для хозяйственных нужд; тайный подземный бункер, высталяющий на поверхность сталь вентиляционных труб. Третий проект устроил Павла Карповича и работы начались.
Архитектор любил спать, пить, есть, но особенно любил женщин, что можно было понять уже из объявления, так и оставшегося на столбе, как памятник началу строительства.
Последняя из указанных любовей архитектора немного раздражала Павла Карповича, потому что работа никогда не начиналась с утра, а архитектор являлся только к полудню и до самого вечера тер глаза, пытаясь проснуться. Однажды архитектор обратился даже к личному врачу хозяина:
– Когда я тру глаза, они почему-то скрипят. Это не страшно?
– Я пропишу вам вот это, – ответил врач и архитектор стал «вот это» принимать. А в остальном с ним был полный порядок.
Вначале сделали фундамент и положили на него блоки.
Огромный дом казался маленьким, похожим на игрушечный, сделанный из кубиков. Потом землекопы стали рыть бункер, а каменщики заделывать дыры между блоками; потом вставили лестницы и каркас для крыши. Скелет был готов. Первой построили центральную башенку.(Ее прозвали «бешенкой» – после смены работники собирались сюда, чтобы выпить. А на третем месяце работы Гныря замордовал здесь нерадивого работника.) Бешенка оказалась не из натурального камня, из подделки под него. Павел Карпович осмотрел фальшивку и согласился. День и ночь на строительстве орала музыка (ночью работы не прекращались), каменщики матерились, что свойственно их профессии, землекопы взметывали в свет прожекторов подземную глину, автокран поднимал на крышу домик для персонала, сделанный из вагона, и никак не мог справиться с этой работой. Потом привезли облицовочный кирпич и каждая кирпичинка была в отдельном пакетике, как особенная ценность. Скелет стал обрастать кожей. К началу августа вставили стекла и закончили стеклянные флигельки.
Дворец открыл глаза и осмотрелся вокруг. Вокруг был изгаженный работами пустырь; с запада набегал город, но не доставал, как морская волна, разбившаяся в пену и недокатившаяся до твоих ног.
Когда закончили крышу и она засияла железом, Павел Карпович остался недоволен. Крышу заменили – вначале на шиферную, потом на черепичную, потом на сделанную из особой заморской черепицы темно-бордового цвета. На том и остановились. Стены покрасили в тот же цвет и провели белые полосы по стыкам. Дворец заулыбался и засиял. Втечение августа перевезли и разместили все внутреннее убранство.
Дверных ручек из золота, впрочем, здесь не было.
Второго сентября справили новоселье.
Всего этого Валерий, конечно же, знать не мог. Но дворец впечатлял. Забор вокруг был трех сортов: передний забор был полукруглым (под стать центральной башенке) и решетчатым, но неперелазным; боковой забор был самым обыкновенным, из бетонных блоков; задний – трехметровый, глухой, из белого кирпича, для большей недоступности – со стеклянным боем по верху. Легче всего было бы проникнуть сбоку и сзади, но там стояли две телекамеры, которые Валерий заблаговременно заметил. Через боковой забор можно было бы перебраться, если принести с собою лесенку, но как выбираться обратно?
Тамара предложила еще одну лесенку, Но Валерий отказался и придумал веревку с узлами.
– Ты уверен, что сможешь по ней залезть? – спросила Тамара.
Валерий продемонстрировал. Получалась неплохо.
Лесенка была спрятана между деревьями за день до начала атаки. Тамара волновалась, но Валерий был спокоен – он полагался на удачу.
– А ты уверен, что это нужно делать? – спросила она.
Валерий задумался. Он не был уверен. Но лучшая защита – это нападение. И, к тому же, у него были собственные резоны, о которых он предпочел не рассказывать.
Он приставил лесенку к стене и посмотрел по сторонам. Уже было совсем темно, особенно здесь, под сенью молодых лип, перевезенных и посаженных в три ряда. За забором светили прожектора, но освещали только фасад. Он поднялся на четвертую ступеньку и осторожно заглянул. Все спокойно.
Собственно, почему что-то будет неспокойно? Никого во дворе.
Конечно никого, финал чемпионата по футболу. Кто же будет слоняться здесь вместо того, чтобы посидеть перед телевизором?
