Иногда она все же отдыхала, раз или два за год, не больше. Она отдыхала своим собственным, особым способом – тем способом, который требовал минимум времени: несколько дней, всего лишь. Она выламывала себя из спокойного течения привычной жизни и делала самые дикие зигзаги, которые могло подсказать ей ее воображение. Через несколько дней зигзаги начинали ее утомлять и она чувствовала себя полностью отдохнувшей. Привыкнув с очень детского возраста расчитывать только на свои силы, она имела очень правильную и очень простую жизненную позицию: любые мои удачи есть только мои заслуги, любые неудачи – есть только мои промахи. Она не винила никого: ни родственников, ни друзей, ни соперников, ни несчастливую иногда судьбу – только себя. Поэтому никакая неудача не могла выбить ее из седла. Где-то в глубине души она была абсолютно уверена (бывает такая уверенность, которая тверже кристалла алмаза) уверена в том, что ее ждет блестящее будущее. В спорте, не в спорте – какая разница. Но блестящее будущее неминуемо. Каждый удар судьбы она сравнивала с ударом теннисного мячика о стенку: чем сильнее удар, тем выше подпрыгивает мячик.
Итак, мячик снова начал подпрыгивать. Через несколько дней она стала делать утреннюю гимнастику. Вскоре дневную и вечернюю. Самым простым и удобным упражнением были приседания. Она пробовала приседать на одной ноге, но мышцы пресса тянули сломанные ребра – пришлось отказаться. Тогда она стала приседать обыкновенно, на двух ногах. Вначале она делала по десять подходов в день, каждый подход по триста приседаний. Потом она довела это число до двенадцати по пятьсот. Она стала лучше спать днем, все так же отказываясь от болеутоляющего (из гордости, которую она порой пыталась объяснить сама себе, но не могла). Ей начал сниться один и тот же сон: она здорова; она в черных шортиках и короткой футболке; она поднимает руки локтями в стороны, чтобы поправить заколку сзади в волосах и потягивается, так что виден голый животик; медлит в этой позе, позволяя окружающим насладиться красотой и силой своей фигуры. А видели ли вы хотя бы одну женщину, которая бы не помедлила в такой позе?
Так приятно болели мышцы, что хотелось плакать от радости.
Пройдет еще немного времени – и все будет в порядке. Она уже забыла Валерия и свой побег из дому. То и другое было просто необходимыми зигзагами, после которых нужно просто включаться в работу. Иногда она вспоминала Юру. И, несмотря на все его извращения, Юра казался ей не совсем пропащим. В нем было нечто, очень привлекающее сильную женщину (а себя Женя считала сильной, очень сильной) – на самом деле Юра был слаб.
И все его выходки были просто выходками непородистого щенка, который хочет казаться большим и взрослым. Юра мог быть зол, груб и жесток до изуверства – с одной стороны; но с другой – из него можно было веревки вязать, если знать с какой стороны подступиться. Еще он был разбалован и распущен: Женя знала таких и раньше; таких нужно всего лишь один раз сломать и заставить срастись так, как тебе нужно. Впрочем, она мало думала о Юре.
Она довольно быстро переругалась с соседками по палате, малыми соплячками, лет тринадцати, которые только и умели говорить о мальчиках, а мальчиков видели лишь на расстоянии, и то не часто. После завтрака приходил школьный учитель-универсал и учил девочек всему, что должно проходиться в школе. Женя строила ему глазки и делала такие намеки, что соплячки ее сразу зауважали. Однажды с ней говорил сам главный врач, но Женя вела себя как принцесса крови – главный врач отстал. Еще раза два приходили из милиции и грозили отправить ее в некий детприемник (что-то вроде инкубатора), если она не назовет своего настоящего имени. Женя называла себя любыми именами, кроме настоящего. Каждый день имя было новым. Она возрождалась к жизни. А после двух недель спокойного возрождения появился Юра.
Он был с букетом роз.
– Я не люблю белые, – сказала Женя, – выбрось!
Юра вернулся с красными через пару минут. Соплячки прямо зашипели от восхищения, как сало на сковороде.
– Я не люблю красные, – сказала Женя, – убери эту дрянь!
Я хочу букет из голубых, зеленых и коричневых.
Юра отсутствовал около часа и вернулся с букетом. Розы были голубыми, зелеными и коричневыми.
– Таких роз не бывает! – сказала одна из соплячек, – можно я посмотрю?
Она посмотрела и убедилась, что розы были настоящими.
– Я себя плохо чувствую, – сказала Женя, – оставь розы и приходи завтра.
– Как ты оказалась здесь? – спросил Юра.
– Сбежала от тебя и босилась под поезд.
– Тогда почему ты целая?
– Поезд перевернулся, не выдержал.
Когда Юра ушел, она проверила розы. Подделка была налицо. Каждый знает, что голубых, зеленых и коричневых роз не бывает. Бывают только снежно-белые, которые ставят в раствор зеленки или цветных чернил. Как только лепестки впитают цветную жидкость, они сами приобретают цвет.
– Поедем со мной, – сказал Юра на следующий день.
– Обещай, что больше себе не позволишь.
– Обещаю, – сказал Юра.
– Ты вспоминал обо мне?
– Да.
