Вот таким образом завершилась моя поездка с детьми в деревню. И после этого случая я уже не оставляла мужа дома одного на такой большой срок.
А крестины у нас прошли только через две недели и очень скромно. Видимо, поняв наше бедственное положение, ни друзья, ни родственники после церемонии крещения не поехали к нам домой, объяснив это разными благовидными предлогами. А я была только рада этому, потому что приготовленное угощение было скромнее некуда.
А через несколько дней был первый день рождения Артёма. В тот день мы с дочерью купили тортик и свечку с цифрой «1», а потом я приготовила праздничный ужин. Но мы решили не садиться за стол, пока не придёт наш папа.
Я очень надеялась, что в этот день Андрей вернётся с работы хотя бы чуть пораньше. Но в половине восьмого он не пришёл. И в восемь вечера тоже. А в половине девятого я заметила, что сын стал каким-то вялым, и обеспокоилась. Потрогав его лоб, я поняла, что с мальчиком не всё в порядке и померила температуру. У ребёнка было тридцать семь и пять. А папы всё не было.
Затем температура стала подниматься выше. А тем временем с работы вернулся муж. Он был пьян.
– А что это вы здесь празднуете? – едва ворочая языком, спросил он.
– А ты забыл?
– А что я должен помнить?
– Ничего, – ответила я.
А тем временем сыну становилось хуже. Температура достигла почти сорока градусов, и я позвонила в «Скорую помощь».
Вскоре приехала врач, которая, осмотрев сына, сказала, что у него режутся зубки, и показала мне на дёсны малыша.
– Видите, как они воспалены. У ребёнка одновременно режутся четыре зуба.
– И что же мне делать? – спросила я.
– Ничего. Это нужно просто пережить.
И ещё врач посоветовала мне не прекращать грудное вскармливание, потому что в таком состоянии для сына это может быть единственным источником питания и обезболивания.
Правда, ещё мне посоветовали, когда будет совсем плохо, ставить малышу свечи, но, забегая вперёд, скажу, что толку от этих свечей было всё равно, что делать мёртвому припарок. Температура с сорока опускалась до тридцати семи, но максимум на час, а затем всё начиналось сначала.
А муж завалился спать, даже не вспомнив, что у его сына был первый день рождения, а на следующий день пошёл на работу как ни в чём не бывало. А я не спала всю ночь. А затем вторую ночь. Затем третью. Затем четвёртую. Я стала похожа на зомби. Впрочем, и чувствовала я себя точно так же.
Сын орал круглые сутки. Он засыпал лишь тогда, когда я ходила по квартире и качала его. Я же, естественно, спать в это время не могла.
И когда на следующий день после дня рождения сына, муж вернулся с работы и не увидел на столе ужина, то, на удивление, отнёсся к этой ситуации с пониманием. Я объяснила, что Артёму плохо, и я не в состоянии не только выполнять домашнюю работу, но и сама не могу поесть или помыться.
Однако на другой день муж начал предъявлять мне претензии.
– Ты что, предлагаешь мне снова самому готовить себе ужин? – начал он кричать на меня.
– А как я могу что-то делать, когда сын круглые сутки находится у меня на руках? – спросила я его.
– Это твои обязанности! И меня не волнует, как ты будешь их выполнять! Но когда я прихожу домой с работы, ужин должен быть на столе, а рубашки постираны и поглажены! – отчитывал меня муж.
– Но неужели ты не видишь, что я уже третий день не сплю и сама хожу голодная, потому что у меня нет возможности поесть или прилечь отдохнуть!
– Ты можешь ходить голодная, а я нет! Я – мужик и должен есть! Бросай ребёнка и принимайся за ужин! – рявкнул муж.
И конечно же, я не бросила больного и орущего ребёнка. Я переложила малыша на левую руку, а правой начала готовить ужин.
Признаться, впоследствии я так приноровилась орудовать одной рукой, держа другой Артёма, что спокойно могла печь блины, используя только одну руку.
И только на пятый день температура у сына стала спадать, и он смог уснуть. Как, впрочем, и я.
И такие приступы у сына продолжались в течение целого года. С интервалом в месяц-полтора у него подскакивала температура до сорока градусов, и начинали прорезаться зубы. Сразу по три-четыре. И в течение недели я не ела, ни спала, лишь одной рукой стряпала для мужа, которому абсолютно по барабану были проблемы со здоровьем его сына.
А через несколько месяцев я почувствовала, что мои силы на исходе. Я так измучилась, что стало очевидно, что если в самое ближайшее время я не смогу хоть немного отвлечься и получить хотя бы небольшую порцию положительных эмоций, то сорвусь. И поскольку от мужа ждать приятных сюрпризов не приходилось, то я сама принялась думать над этим вопросом.
Перед тем, как уйти в декрет второй раз, я снова успела скопить приличную сумму, которую положила на свой счёт. И оформлять доверенность на мужа уже не стала. Более того, я даже не сказала ему о том, что у меня есть деньги, потому что иначе он опять перестал бы приносить зарплату домой. А мне нужна была финансовая подушка безопасности, потому что голодать и собирать каждый день бутылки на улице я снова не собиралась.
