– Ну, раз вы уверены в безопасности двухдневного пути по незнакомой нам местности на едва знакомой нам живности… – протянула я скептически.
– Может, можно найти какого-нибудь проводника? – поинтересовалась Натаха.
– Честно говоря, было бы идеально, – поддержала я подругу. – Мы дома, конечно, путешествуем по краю дикарями, ночуем в кемпингах, – увидев недоумение в глазах Марфы, пояснила. – Отдыхаем в горах и на побережье, живем в палатках, а не в гостиницах, готовим на костре, – и продолжила. – Но чтоб вот так в неизвестность, без связи и знания дороги… – мой скептицизм радостно поднял голову, потирая руки, вылезали наружу занудство и ворчливость.
– Вас встретят на границе моего леса и земель Огненных Диких и сопроводят к Верховному Шаману. Если повезет, увидишь своего отца, пообщаешься с ним, – кивнула Хранительница Наталье. – А тебя ждут знания Альфы Драконов и встреча с райном Гримиумом. Впрочем, знания ждут и тебя, как и сюрпризы, – улыбаясь, стрельнула Марфа хитрым взглядом в сторону подруги.
– Вот че-то как-то сюрпризов нам для полного счастья и не хватает, – хмуро встряла я, не дав Наташке высказаться.
– Люблю сюрпризы! – оптимистично воскликнула Наташка. – Особенно приятные.
– Ага, держи карман шире, – снова проворчала я, переступая порог избы следом за хозяйкой.
– А привязывать не надо лисконнов? – встрепенулась Наташка, оглядываясь свое синее чудо.
– Нет, признали, не уйдут без признанного, – ответила Марфа, и мы дружно продолжили прерванные походом на озеро сборы в дорогу.
Позже вечером, когда в небе зажглись незнакомые звезды, и Этамин осветила лужайку перед избушкой, мы вышли на порог подышать воздухом, выгулять феникса, который весь день проспал в избе, и проверить перед сном лисконнов.
Оставив кружки с чаем на перилах, мы с Натахой, не сговариваясь, подошли каждая к своему радужному.
– Огонек ты мой золотой, – проворковала я, скармливая ему сладкую плюшку.
– Василек ты мой бирюзовый, – шептала Наташка своему красавцу, оглаживая морду.
– Марфа, а как распознать, мальчик или девочка? Или они бесполые? – поинтересовалась я, раздумывая, какое имя дать своему лисконну.
– Ну так по цвету и различают, – опускаясь на порожек тоже с кружкой чая, ответила Марфа. – Вот ты огонь выбрала потому, что в себе все держишь, глаза что твои льдинки, характер воина. Неприступная и холодная на первый взгляд. Ты свое пламя внутри прячешь, поэтому в другом выбираешь яркость и теплоту красок. Вот и лисконн у тебя рода мужского, сильный и воинственный.
– А я? – потребовала ответа и Наташка. – У меня девочка, да?
– У тебя девочка, – подтвердила Хранительница. – Девочки отличаются холодными оттенками. У тебя, Тала, вся душа нараспашку, нежность из глаз брызжет. О любви неземной мечтаешь. Но внутри страх живет, потому и выбираешь холод.
Слегка удивленные тем, как описала нас обеих малознакомая женщина, мы потрепали в молчании разноцветные морды лисконнов и вернулись к своему чаю. Присев рядом с хозяйкой на ступеньках, задумчиво глядели в темное небо, прихлебывая напиток.
– Подождите, – вдруг протянула Наташка, нарушая молчание. – Но ведь моя стихия – огонь, разве я не из рода Огненных Диких? – вопросительно глянула на Марфу.
– Все верно, – кивнула Хранительница. – Огонь, сжигающий пространство, воздух и саму суть Жизни, он ослепительно-голубой. – Марфа замолчала, задумчиво глядя куда-то вдаль. И молчала долго, словно забыв про нас.
Наташка порывалась еще что-то сказать, но, глянув на Хранительницу, решила не приставать с расспросами. Так, переваривая полученную информацию, мы посидели еще с полчаса, и сразу как-то вдруг засобирались в дом. Выезжать нам предстояло на рассвете.
Утро выдалось туманным и прохладным. Марфа помогла нам приторочить к седлам походные сумки, проверила уздечки. Нахохлившийся взъерошенный Финик сидел на Наташкином плече, вцепившись всеми когтями в джинсовку. Ни лисконны, ни птица не боялись друг друга, что не могло не радовать.
Получив от Марфы последние наставления, еще раз выслушав описание дороги, и напоминание что на границе леса нас будут встречать, мы (хотелось бы, конечно, написать, что вскочили в седла) довольно-таки ловко вскарабкались на лисконнов. Попрощались с Хранительницей и неторопливым шагом двинулись прочь от избушки по тропинке в лесную чащу.
Дорожка была достаточно широкой, без рытвин и колдобин. Мои опасения, что верховая езда – это верх неудобства, пока не оправдывались. Еще сонные, хмурые, в молчании двигались мы рядом друг с другом, благо дорога позволяла, став шире примерно в часе пути от дома Хранительницы. Лисконны вели себя порядочно, каверз не строили, характер не показывали. Финик по-прежнему дремал на плече у подруги.
Еще через часок мы проснулись окончательно и решили ускориться, а не плестись по лесу, как беременные черепахи. Еще не до конца понимая, как использовать возникшую между нами и лисконнами привязку, воспользовались выученной командой «вперед». В ответ услышали фырканье, похожее на смех.
