Спустя пару минут поняли, что перепутали команды и, крикнув во все горло: «Л-ли-хо!» – мы понеслись приличным, пусть будет, галопом. Ну не разбираюсь я в скачках! Ехать (или скакать?) по-прежнему было достаточно комфортно и мы наслаждались видами, спокойствием, пеньем незнакомых птиц и собственными мыслями. Жизнь казалось радужной и прекрасной.
А ближе к вечеру на нас напали.
Черные крупные волки или псы (кто их здесь разберет) появились внезапно и взяли нас в кольцо, едва мы успели спешиться и снять седельные сумки, собираясь устраиваться на ночлег. Они окружили нас молча и тихо. Ни я, ни Наташка, ни даже феникс не почувствовали опасности. Где-то мелькнула и ускакала испуганным зайцем мысль о том, что лисконны последний час упирались и не хотели идти дальше, тревожно фыркали, дергая ушами и хвостами.
«Черт, Огонек даже шипы выпустил!» – запоздало обнаружила я, оглядываясь на радужного. Став спина к спине, мы пытались оттереть лисконнов в сторонку, чтобы не мешали. Но упрямые существа заняли позиции от нас по бокам и приняли свою боевую форму, выпустив все свои шипы. Финик взмыл ввысь, расправляя крылья и возвращая свой истинный размер.
«Один, два, три… десять» – сосчитала я зверюг. Казалось, мир вокруг нас замер, ожидая развязки. Нам нечего было противопоставить ни зубам, ни мощным лапам, ни звериной силе. В то, что лисконны и феникс смогут нас защитить, лично я не верила.
Круг сужался. Не мигая, молча, неслышно ступали волки, сжимая нас в кольцо, стараясь не выпускать из виду радужных. Лисконны опустили морды, шипы на ушах неожиданно для меня словно бы слиплись между собой в два крупных мощных рога, покрытых чем-то блестящим.
«Наверное, яд», – подумала я, озираясь по сторонам, пытаясь понять, что нас ждет и как спасаться. Рядом тяжело дышала Наташка, точно так же судорожно оглядывалась, сжимая в руках бесполезную ветку, которую она подобрала в пути из-за «необычности формы». Я стояла и вовсе без намека на какое-либо оружие. В голове, словно муха в паутине, билась мысль: «Лисконнов жалко, погибнут ни за что!»
В нескольких метрах от нас с самым крупным волком вдруг что-то начало происходить. По его телу прошла какая-то странная волна, и нам показалось, что живность начала изменяться. В этот момент сверху на эту странную тварь спикировал Финик, вымахавший до полноценного своего размера и, в буквальном смысле слова, пылающий огненной яростью убийцы.
Словно получив знак свыше, лисконны прыгнули к ближайшим волкам и подняли тех на свои уши-рога. Звери, взвывшие от боли, были отброшены в сторону одним движением голов и распластались на краю поляны, сдыхая от ран и яда.
Спикировавший феникс опалил вожака всем своим огнем по туловищу, вдобавок сильно клюнул по темени. Чудовище взвыло, в прыжке переворачиваясь на спину, мечтая прибить наглую птицу к земле. Финик увернулся, взмыл вверх и ринулся на следующего противника.
И только мы тупо стояли и смотрели на звериную драку, не зная, что нам делать и чего ожидать. И тут негаданно у нас сработали инстинкты. Едва озверевший волк прыгнул в мою сторону, как я, дернувшись от испуга назад, вдруг услышала дикий рев.
«Твою дивизию! Еще кто-то по наши души!» – заорал мой внутренний голос, пытаясь сбежать куда-нибудь подальше от охватившего мое тело ужаса. И я рванула вперед с диким желанием спрятаться в лесу.
Земля сотрясалась от тяжелого топота, рядом со мной бежала большая огненная… кошка. От неожиданности я даже притормозила, кошара сделала тоже самое. И несколько секунд мы пялились друг на друга, как две дурочки, прежде чем до меня дошло, что это зверюга – Тала Шат Мау из рода Огненных Диких. По-русски выражаясь, моя Наташка! Впервые в своей жизни обернувшаяся родовой живностью!
«Так вот ты какой, северный… какая, огненная кошка!» – никогда б не подумала, что в минуту опасности всякий бред настолько может одолевать мысли. Или это только нам, девочкам, свойственно? А мальчики сразу четко знают, кого и как убивать, и что делать в другом мире, чтобы «всех спасти и флот не опозорить» и назад вернуться с принцессой?!
Ополоумевшая, едва соображающая, я хотела закричать подруге, чтобы она начала швырять в волков свои огненные игрушки-шары. Как вдруг поняла, почему кошка смотрит на меня в ответ диким глазами. Опустила взгляд на свои руки и обнаружила… когти дракона. Причем далеко не те милые лапки малыша, в которого обратилась впервые на поляне у Агафьиной избы. А вполне себе ничего такие здоровущие (но изящные!) лапищи, способные снести пол избушки и не заметить!
Секунда в ступоре, и до меня окончательно доходит, что я огромный и очень злой дракон! Развернулась и с криком: «Ме-е-е-ня-ая- буу-у-дить!» (знамо дело, телепатическим, чуть не оглушившим, судя по морде, кошку Наташку) кинулась в сторону врага. Лисконны и феникс прыскают в разные стороны, (кто в лес, кто по дрова, то бишь ввысь), а вместо крика из моего… моей пасти вырывается пламя метра три длинной. От неожиданности я аж присела на пятую драконью точку. И, глупо хлопая глазищами, с минуту наблюдала картину «Барбекю на природе».
