— Некоторые совершенно безлики, но не в том смысле, что неинтересны или неприятны, а они не выразительны или я бы сказала, что всё в них среднестатистическое. Наверное, это тоже показатель занимаемого в обществе положения. Да, пожалуй, — кивнула она сама себе. — А вас выдаёт идеальная осанка, потрясающая лёгкость в движениях, что доступно только тем, кто хорошо тренирован. Я видела, как вы вскочили на камень в озере и как мгновенно сориентировались, когда оступились на этом камне. А ещё ваш взгляд и сдержанность, наблюдательность и… сложно сказать, но почему-то сразу приходит в голову, что вы военный и к тому же не простой, а про разведчика я уже додумала по тому, как в ваших глазах что-то такое мелькнуло тревожное в ответ на мои слова.
Кацу усмехнулся и азартно спросил о том, кем является, по мнению девочки, господин Тиба.
— О, с ним сложнее! Мне не кажется, что он учёный или вообще специалист узкого профиля. Я бы назвала его директором большого предприятия, но он слишком молод для этого… — Шайя задумалась. — У господина Тиба определенно очень широкий круг интересов, но насколько глубокий, я не могу сказать, так как мы всё же слишком мало пообщались. Судя по его заинтересованности в озеленении и упоминании о своей семье, которая имеет большой вес на Алайе, он может быть политическим деятелем, но они не любят так тщательно считать деньги, как это делал ваш товарищ.
— Шайя, ты большая умничка, — от души похвалил девочку Кацу, на что та вновь пожала плечами.
Ничего экстраординарного она не сделала, просто это жизненный опыт, а все трое гостей — довольно яркие личности, к тому же абы кого профессор не пригласил бы сюда.
На прощание гости попросили Шайю встать рядом с ними, чтобы сфотографироваться на память, и улетели.
Возвращаться домой было грустно, но на полпути девочку встретил Цер и проводил. Говорить ни о чём не хотелось. Они сделал крюк и дошли до озера, прибрались там, а оставшийся вечер прошёл в домашних хлопотах. Утром от грусти не осталось и следа, зато сердце будоражило предвкушение перемен.
Незаметно пролетели дни до приезда Ниярди на выходные. Профессор сразу предупредил, что уезжая заберёт Цера в город, и у того будет неделя, чтобы принять окончательное решение, прежде чем его вычеркнут из жизни в заповеднике.
— Я помогу оформить документы и стану твоим опекуном до твоего совершеннолетия. Так что сегодня нам надо будет получить согласие Илаи, — Ниярди объяснял, какие шаги предстоит сделать в ближайшем будущем парню.
— А если бы Цер просто ушёл в поисках работы? — вместе со всеми волновалась Шайя.
— То стал бы нелегалом до того момента, пока власти ближайшего города не взяли бы над ним опеку, и тогда согласия Илаи не потребовалось бы.
— Хм, — задумалась девочка.
— Ну, это всё не так важно, главное, чтобы господин Брисак согласился взять в ученики несовершеннолетнего, поскольку это большая ответственность.
— А вдруг господин Рико не предупредил своего личного повара о том, кого рекомендует?
— Исключено.
— Дядюшка, а какие преимущества для Цера в том, что он ещё слишком молод?
— На него нельзя повышать голос; нельзя критиковать; нельзя заставлять учиться более половины времени от той части суток, что он бодрствует; его жалобы на старшего будут рассматриваться детской комиссией…
— Э-э, а минусы?
— Церу сложно будет получить зарплату, если он её заслужит.
— Но как же тогда? — вступил в разговор парень.
— Я не сказал, что ты её потеряешь! — вздел кверху палец профессор. — Всё, что ты заработаешь, будет поступать на твой личный счёт как у полноправного жителя Алайи, а вот чтобы получить деньги на руки до совершеннолетия тебе необходимо будет моё согласие или Илаи. Но с Илаей сложно, так как у неё нет документов, но если она напишет заявление, что против выдачи тебе денег, его возьмут к рассмотрению, и я не берусь сказать, как банк поступит. Ну, это так, о несовершенстве системы, — профессор нахмурился.
— Надо будет как-то решить вопрос с документами всех алани, а то это не дело!
Шайя согласно кивнула и вернулась на кухню варить томатный суп с фасолью, а Цер так разволновался, что целый день у него всё валилось из рук. Глядя на него, Шайя, покачивала головой, отмечая, насколько внешний вид отличается от внутреннего состояния. Так-то её приятель выглядит очень представительно, и не заподозришь в нём душевную трепетность вкупе с романтической душой.
«Не влюбился бы он!» — забеспокоилась девочка.
Но от этой напасти не убережёшь молодого крепкого парня, поэтому она продолжила заниматься насущными делами.
Последние выходные Ниярди с Цером посвятили сбору дров. Без друга Шайе даже при помощи профессора будет тяжело тащить из леса поваленные сильными ветрами старые деревья и пилить их.
— А Цер сможет нас навещать?
— Нет, Шайя, — покачал головой Ниярди. — Я не смогу оформить ему пропуск сюда по многим причинам. Вот когда он станет совершеннолетним, то его можно приписать моим помощником, и тогда…
