– Пусть им тоже нужен свет. Но это доброе дело для всех. Это как бы устройство мира, – с изумлением он обнаружил себя подошедшим к важному выводу. – Что бы ты ни сделал, оно всегда слишком велико, чтобы поглотить это одному. Ему легко дать отозваться шире, в каждом. Те, кто знают это, живут спокойнее и добрее.
– Энтропия добра, – назвал эту теорию Ли.
Саймо подозрительно посмотрел на него, но, не выявив сарказма, промолчал.
– Мы найдем проход к Реактору, – добродушно пробурчал Будер, получавший удовольствие от этих поисков истины. – В конце концов, мы уже доходили до него! Дойдем еще раз.
– Стоп, как это доходили? – поразился Кир.
Четыре взгляда недоуменно уставились на него.
– А ты думал, откуда мы знаем, что там есть выжившие? – спросил Саймо.
Кир об этом не думал вовсе, приняв наличие людей при Реакторе как данность.
– Так и что это был за поход?
– Что с реакторами? – как груда камней, обвалился голос Ивора, чья голова, словно не склоненная, а надломанная, нависала над картой. Командиры разведчиков стояли вокруг него; иные вернувшиеся с походов – усталые и потрепанные боями, иные ожидавшие задачи – с засохшими ранами, глядевшие в угрюмой готовности. Рядом были Колодин и Нил.
Ивор судорожным движением поднял голову. Спали мало. На серых лицах поблескивали глаза – последний жар жизни на станции, смятой в ледяном космосе.
– Реакторы работают, Ивор, – как ржавый механизм, произнес Колодин. Он сутками обходил рубежи обороны, следя, чтобы людей вовремя сменяли, доставляли им пищу и воду, сегодня – оттаскивал раненых с пробитых позиций.
– До каких пор? – голос его снова погнал камни.
– Что предлагаешь, Ивор? – Рю, привалившись к стене, смотрел мимо всех. Он исхудал. Тонкая его борода, единственная растительность на голове, стала длиннее и приобрела несколько седых волосков. Взгляд его был теперь еще острее, приученный к опасности. Он походил на древнего мудреца, но старцем не был. Все знали с первых боев, что этот невысокий, тонкий человек, подобно бамбуку, оказывается крепче любого врага.
– Один мы потеряли, – стал перечислять Ивор. – Один… – голова его вновь обрушилась. – Если верить донесениям из Оранжереи, туда нельзя идти. Последний вариант. Сектор «Симург».
– Самый дальний от нас! – воскликнул кто-то.
Ивор перемолол его взглядом.
– Нужна большая экспедиция, – обратился он к командирам. – Три группы опытных разведчиков. Две впереди, одна – тыл. Плюс кочующая смена для связи с Портом.
– Подождем «Первых людей»? – предложили в толпе.
– Они ушли за Оранжерею, – покачал головой Ивор. – Вернуться могут не скоро.
– Рю? – предложил Колодин. Это был самый опытный командир из присутствовавших, и глава безопасности не хотел оставлять его присутствие в сводном отряде доброй воле.
– Готов, – легко согласился тот. Голос его, как всегда, звучал ласкающе, замедленно, словно он выводил притчу, а не соглашался с опасным заданием.
–Другие добровольцы? – спросил Ивор.
– Да какой, на хрен, реактор? – возмутились из задних рядов. – У нас людей на передовые позиции не хватает! Нужен реактор – сам и иди!
Толпа расступилась, открыв говорившего Ивору. Глаза лидера Порта были полны усталости и горечи, но веса той правоты, уверенности и твердости, которые они выражали, хватило бы, чтобы покатить валун к обвинителю.
– Знаешь, почему твой брат жив? Потому что я с ребятами на своем хребте перетаскал от Оранжереи хоть какое-то медицинское оборудование. Оранжерею видел в те дни? Дай бог, не увидишь. У меня есть такт, чтобы не желать обратного. А в твоей душонке даже места для благодарности не хватает. – Он потерял интерес к красневшему то ли в ярости, то ли в стыде разведчику, и толпа смокнулась. Хотя Ивор сидел, его взгляд нависал над остальными. – Если еще кто-то не понял, монстры правят на этой станции. И наша задача – отстоять последний человеческий рубеж. Итак, желающие? Кандидатуры?
Для любых заданий в Порту всегда были добровольцы. Люди вошли во вкус войны с чертой. Одиннадцать человек должны были привести припасы и оружие выжившим у реактора, если таковые окажутся, и вернуться со сведениями оттуда.
Рю был самый опытный, но ключевые решения принимать довелось каждому командиру. Отряды сменяли свои позиции: передовой отдыхал в тылу; кочующий задерживался с основной группой, пока другой отходил в другой коридор, проверить альтернативный путь или уточнить интересную аномалию.
По сей день это была самая долгая экспедиция в истории Порта. Не все считали ее обязательной, но все считали ее важной, значащей что-то. Они могли положиться на удачу: тысячи лет реактор мог работать без человека. Однако они пошли, и в этом был смысл, который доносил до них Ивор, пример которого задавал Саймо: не ждать, а делать.
