Все это произошло слишком быстро, чтобы люди могли что-то предпринять. Мгновение они были уверены: сейчас им предстоит провалиться в тартарары. Но всем повезло: у каждого под ногами остались клочки поверхности, аккуратными обрезанные на смоляном водоеме.
– Аккуратно, – сказал командир, увидев, что у них остается путь по суше.
И тогда утопленные ломти пола, точно пенопластовые листы, всплыли опять. Неуловимо они соединились со старшим архипелагом, но сразу от того откололись новые куски и исчезли в бездне. Все это происходило единовременно по всей поверхности и казалось механической работой, а не изменчивостью неведомого океана.
В этот раз черта вынесла людям предупреждение. Нога одного из людей сорвалась вниз вместе с клочком суши, но он удержался на своем острове. Резко выдернул ногу, скорее, от страха, чем от боли. Он таращился на нее, в ужасе прощаясь с ней; от нее отходил пар, но никаких драматических изменений не происходило. Зато в черте началась новая трансформация.
– Быстрее! – крикнул командир.
Упавший вскочил; люди, глядя под собой, вовремя отпрыгнули от опасных мест. Они понеслись по архипелагу, ожидая, что следующий шаг их попадет на тонущий обломок, но быстро приноровились к ритму. Замирали, когда всплывали листы; увидев, где проходит трещина, мгновенно перескакивали на твердь. Ждали нового цикла.
Командир обеспокоено оглядывал бойцов, шагая на грани, каждый раз почти опаздывая. Он пропустил всех вперед, высматривая опасности, готовый броситься на помощь. Но даже он стал почти спокоен: казалось, они стали вулканами над поверхностью океана, знавшими, когда утихнуть, а когда сотрясти землю.
Боец, возможно, слишком уверился в себе и посчитал стихию покоренной; он поспешил. Неловкий прыжок – и нога его опустилась на трещину, а когда обломок исчез, а человек едва не сорвался следом. Он удержался, но потерял равновесие, взмахнул руками. Бездна готова была принять его объятия.
Командир приземлился рядом, когда его боец оступился. У него не было времени оценивать обстановку – только действовать. Он выбросил руки, склонившись над провалом, и успел подпереть падавшего. Они замерли, не веря, что образовали надежную конструкцию. Командир подтолкнул его вперед и оба твердо встали на поверхность. В этот момент лепесток отшелушился под обеими ногами несчастного.
Поразительно, как лидер этих разведчиков среагировал и на это. Он мгновенно упал на свой остров и, не сомневаясь ни секунды, схватил бойца за одежду. Второй рукой он держался за край своего острова. За воротник он, мобилизовав все силы, скалясь от напряжения, держал своего человека. Только поверх плеч торчал тот над чернильной пустотой. От головы его начал подниматься пар, а в глазах, полных ужаса, появился иней, гасящий последнюю искру надежды.
Океан родил новые острова и взял новую дань. Суша под командиром треснула напополам, и два человека, не успев осознать это под светом Шайкаци, поймут, что погибли, только в ледяной тьме этой черты.
Позже разведчики пытались выявить четкий паттерн изменений, происходивших в океане, надеясь найти безопасный маршрут, но, спустя несколько дней наблюдений, оставили три штриха и квадрат.
Угрюмо слушатели сидели вокруг Рю, мораль историй которого была непонятна. А он, сумрачный мудрец, улыбавшийся их недоумению, ждал новой попытки. «Милосердие!» – заявил один, уверенный в этом ответе. «Какова цена нам как людям, если мы не будем проявлять милосердие в самых худших обстоятельствах?» – немедленно отреагировал Рю и рассказывал историю. Это случилось возле энергораспределительного узла, по которому поток электричества тек в нелюдимые сектора, где стояли мусороперерабатывающие заводы и вредные цеха. Теперь здесь правила ночь.
Фонари выхватывали мутные стены и решетчатый пол, который будто не желал выпускать лучи света из клетки. Они шли здесь, стараясь не задерживаться: завывания, стуки, вопли, чавканье – большинство этих звуков не принадлежали проводам и трубам, и мелькающие тени гнали людей вперед. Двое в авангарде – разведчики, которым суждено было заметить или угодить в ловушку черты, в молчании сменялись каждые двадцать минут.
Рю со своим бойцом завернули за угол. Карта подсказывала: скоро будет лестница к рабочим баракам, а там обычно было пусть слабое, но автономное освещение. Подходя к этому повороту, они ободряюще переглянулись. Зайдя же за него, в страхе бросились обратно. Рю вскинул раскаленное на конце копье. Боец поднял кустарный бластер. Они осторожно выглянули вновь.
Там, где был переход между двумя коридорами, по решетке была размазана кровь. Черная, она давно слиплась с металлом. Сам труп словно прирос к иссеченной поверхности станции. Кровь будто укрывала обрубок туловища. Это был человек, после смерти продолжавший сжимать стальной прут. Похоже, все, что было нижней половиной тела, сейчас было тонко размазано по этому закутку.
