– Ну, вот обо всем. Вселенная. Котята. Что мы делаем, – пространно рассуждала Райла.
– Я делаю то, что считаю нужным, чтобы добраться до цели, – Кир с удовольствием произнес это, ощущая в этой мысли опору. – Все остальное – ерунда, сторонний фактор.
– О, – ответила Райла, ничего не выражая. Она соображала над его словами. – О! Я тут подумала. Ты вот хочешь… в Библиотеку. Ты это решение ведь принял сам, считая нужным? Без сторонних факторов?
– Да, – твердо заявил Кир.
– А сейчас?
– Чего сейчас?
– Ну, ты хочешь в Библиотеку. А мы, например, фактор? Друзья твои?
– Ну… – замялся Кир, не понимая, что она имеет в виду, – вы же идете со мной.
– А-а, – без выражения приняла этот ответ Райла.
Кир смутился, не зная, отчего. Разговор перестал клеиться, словно что-то разорвалось. Кир чувствовал это, но не пытался разобраться, испытывая в том какое-то затруднение.
Приходили новые бойцы «Курков». Галоцци привел своих людей к логову Паука, со все большим трепетом сообщалось о чудовище. Оттуда внутри металла тянулось нечто, похожее на вены, пульсирующее, распространявшее по перекрытиям мощный звук бьющегося сердца. Стены менялись: становились податливыми, сплав осыпался. «Курки», как только подошла резервная группа, срочно запросили подкрепление и теперь искали границы распространения этой заразы, жгли и кромсали ее. Из темноты на них нападал мелкий выводок, но пока обходилось легкими ранениями.
Кир и Райла слушали об этом, как о другой станции, медленно осознавая, что Паук находится где-то под ними, ближе, чем Мясной ангел. Райла, впрочем, дала «Куркам» пару удачных советов и, ободренные ей, гости покинули их. Настроение «Первых людей» стало летаргическим. Они словно потерялись между двух огромных чудовищ. А если бы они вовсе не пришли сюда? До каких пределов добрался бы Паук? Что случилось бы, когда Мясной ангел выпил бы всю его кровь?
Терминал начал ощущаться тесным, но писк дичи при этом стал неслышным. То, что окружало их, представлялось единственным подвластным им пространством на Шайкаци. Райла и Кир, не думая о том, уселись рядом посереди дока, глядя на массивные ворота, которые должны будут распахнуться перед ними в вечность.
– Мы не можем не победить, – отрешенно сказала Райла.
– Ага.
Она недовольно глянула на него. Однако ей не нужен был его отклик. Собственные переживания завладели ей.
– Просто это как-то… – пробормотала она, отвернувшись. – Как будто это и не важно, победим мы его или нет. Бессмысленно, и на Шайкаци все продолжится, как сейчас.
Кир рассержено посмотрел на нее. Но отвернулся, не поняв, что хочет сказать. Его самого сковывала неизъяснимая угнетенность.
– Я ведь хочу отомстить черте за все… – с тоской произнесла Райла. Она попыталась понять, за что именно, однако решительно остановилась на этом: – За все! Но ведь может и не получиться.
Они оба не хотели говорить об этом, но в молчании тонули. Райлу охватило раздражение.
– Скорее бы Мясной ангел пришел! – нетерпеливо сказала она и вздрогнула, испугавшись своих слов. Притихшим голосом она спросила: – Как думаешь, он уже близко?
Едва прозвучало имя чудовища, Кира тронуло необычное чувство. Он увидел загадочный шлейф вокруг, тянувшийся из устрашающей дали и утекавший туда, куда не проникает свет. След, очерченный мелкими мазками, повисший в воздухе, слабо притягивавший к себе. Он осознал, что с первых минут в терминале ему мерещится это, но только теперь понял, что оно означает.
– Я постоянно ощущаю, что он уже здесь, – признался Кир.
Райла в ужасе посмотрела на него, однако не посмела расспросить. Кир всматривался в морок, но, дойдя до какого-то предела, почти увидев среди этого следа бездвижные тени, он словно открыл глаза и обнаружил лишь воздух, без чьего-либо присутствия. Он почувствовал облегчение. Райла же не выдержала:
– Мы ведь можем победить, Кир, правда ведь? – голос ее был срывающимся.
– Да.
– Ты это уверенно сказал? – она боялась обмана.
Кир не знал, что она имела в виду: победить Мясного ангела или в целом, что бы это ни значило. Но на оба вопроса он мог без сомнений сказать только одно.
– Да.
Это удовлетворило ее, и некоторое время сохранялось молчание. Потом она грустно сказала:
– А Ли вот расстался со мной, как навсегда… – поежилась она и поспешила гневно добавить: – Это глупость, конечно, дурак. Он просто сам боится. – Некоторое время она сидела с обиженным выражением. – Я вот думаю, что то, как меня отделал Левиафан, это такая затрещина: заканчивай, мол, подруга, помрешь скоро, – поняв, что продолжает отвергнутую мысль, она проворчала: – Ну, я тоже дура. Все это такая ерунда! Как будто у судьбы есть некий счет: вот тебе повезло, повезло, счет копится, а потом тебе его предъявляют – уравняй несчастьем. Или так и есть? – взволнованно уставилась девушка на Кира.
– Нет, – сказал он ей, глядя в глаза, твердо, знающе. – Никто не рождается должником.
