Оно приблизилось к клеткам, крысы в которых сходили с ума, карабкались по прутьям и падали вниз, в мохнатые волны, грызя друг друга в ужасе. Мясной ангел стоял над ними, не торопясь с дегустацией. Он как бы прислушивался, сродни осторожному хищнику, который всегда предполагал близость охотника. Кир не дышал. Он не столько боялся себя выдать, сколько был поглощен загадкой маски. Что-то было позади нее, он знал это, но ему отвечали только призраки.
Бледное лицо качнулось вниз, словно только что заметив заготовленные блюда. Тончайшая нить отщепилась от крыла и протянулась к клетке. Широкая ладонь, грубо собранная из мяса, поднялась с другой стороны. Отчаянно запищав, из груды темной шерсти поднялась первая тушка. Тонкая струйка потекла из крысиной морды, питая жилку. Булькнув, звереныш затих, а шкурка была выжата досуха. Две новых дичи взлетели в воздух. Грубая лапа припечатала жертву к решетке, выдирая мясо кусками; сломанное тельце было вырвано наружу и обрывками упало вниз. Щупальце тоже потащило на себя добычу, раздавливая взвизгнувшую крысу между прутьев. Взлетели новые жертвы и все новые щупальца, зримые и невидимые, втягивали их тонкими струйками. Человек с содроганием бросил взгляд на трепещущие мохнатые тельца, позволяя Мясному ангелу проявиться полнее.
Отринув власть бледной маски, Кир мог всмотреться в ее поверхность, не сливаясь с ней, с отстраненностью предупрежденного исследователя. Ему удалось обнаружить какую-то нить, как знание, которым он уже владел, и, подтягивая его к себе, он все яснее видел, что означает этот лик. В разуме его, деталь за деталью, конструировался готовый образ.
Мясной ангел стоял над крысами, окруженный красным вихрем размалываемых жертв. Бесполезной мольбой звенел в зале визг объятых смертью. И, стоя над тем, что, казалось, не было для него живым, а было лишь сочившимся мясом, чудовище, как теперь Кир видел по тончайшим изгибам и как узнавал от призраков, шевеливших маску, смотрело на приговоренных с лаской.
Знало ли это существо, что оно делает? Знал ли сам Кир, что оно делает? Он желал закричать ему, чтобы выяснить. Быть может, он и крикнул, хотя был уверен, что горло его осталось закрыто.
Лик Мясного ангела медленно повернулся к нему. На безразличной маске заиграла улыбка. Темные глазницы не были черны – они были пусты и звали Кира.
Человек отшатнулся, объятый ужасом; стартер едва не выпал из рук. Дрожа, с щелчком, который еще больше напугал его, он зажег искру и, отшвырнув прибор, бросился к пульту. На Мясного ангела он старался не смотреть и с усилием поднял глаза, чтобы увидеть, как за окном зашипела ближайшая бочка. Вскоре дым поднимался из всех видных ему емкостей. Бахнула система пожаротушения, разметав в воздухе специальный порошок. Зашелестели форсунки, метая вниз пену. В считанные мгновения все помещение побелело, замазанное ею и затуманенное сухой взвесью. Снежные комья висели на баках, но из-под них упорно пер дым, гуще порошковой мути. Цеховой термит, показывая свою силу, высекал искры, словно намереваясь действительно что-нибудь поджечь в терминале.
Сжираемые крысы, теперь еще нахлебавшись пены, сорвано визжали одним тоном. В безумии они яростно кусали друг друга, взбивая порозовевшую смесь, в волнах которой поднимались клочки шерсти и куски тел.
Маска Мясного ангела поползла вверх. Пена ложилась на его лицо, но Кир успел заметить удивленное выражение на нем. Белые комки падали на крылья и срывались вниз, слизывая кровяной сок. Одно из щупалец, составленное из несколько тонких капилляров, бросило частично разодранную, но все еще извивавшуюся добычу в химическое море, и приподнялось, словно пробуя снегопад Шайкаци. Потянулись и другие рожденные смертями отростки.
Кир бросил взгляд на пульт и увидел – пора. «Ты готова?» Он не вспоминал о Райле все это время. Казалось, она была мертва, пока он не обратился к ней. Теперь она жила. «Готова».
– Отсчет, – прошептал он. – Раз. Два. Три.
Он смотрел на Мясного ангела, который ловил этот искусственный снег. В лике его была задумчивость; он как будто не получил того, что ожидал. На счет «раз» его маска съехала в сторону Кира. На счет «два» на ней возникло недоумение. Счет «три» оторвал следующие мгновения от прочих.
Ворота распахнулись так резко, что, казалось, сотрясло всю станцию. Со страшным лязгом и стуком Шайкаци открыло свое нутро ледяному космосу. Протест слышался в этом грохоте – ее заставили. Кир в изумлении взирал из терминала, который несколько дней был их убежищем, на гибельный провал в бездну, кричащий ему, требующий его к себе.
Взвыл сам терминал. Из него выдирали воздух, грубо, всем куском. Клетки сшибло и отправило со всей уже неслышно пищащей массой в пропасть. Тяжелые ящики с запчастями, заготовками, инструментами и прочим металлом оторвались от пола и были брошены к дверям, как фанера. Дым, валивший из бочек, немедленно сдуло, а искры, погаснув, исчезли, полетев к звездам.
