Все это Кир, скорее, вспоминал, сейчас не замечая. Он смотрел только на Мясного ангела. Точно влажная шерсть поднялась на его теле, когда распахнулись ворота. Страшный, хватающийся за все поток воздуха отрывал от него украденную плоть. Крылья вывернуло. Кровавый ливень сорвался с них. Вселенная забирала отнятую у нее жизнью, высасывая вены, питавшие могущество Мясного ангела. Таким предстал он перед Киром в эту секунду: в кровавой взвеси, растаявший, взятый стихией за шкирку.
Большего он не увидел в начавшемся буране: ураган поднял пену и заслонил от человека весь мир. Кир был отрезан от всего в своей маленькой кабине. Метель хваталась за стекло и срывалась в космос. Все в ней перестало существовать; человек был один и был безмятежен. Наступила минута, похожая на милость Мясного ангела. Оказывается, какое спокойствие наступает, когда мир становится очень мал.
Последние мазки остались на стекле; торжественный гул тишины проступал после шума вырываемой из Шайкаци атмосферы и грохота ящиков, все более глухого с истечением воздуха. Буря улеглась, и проступил искаженный сквозь пенистые разводы хаотичный рисунок, созданный в терминале.
Место, где Кир оставил Мясного ангела, как будто находилось в слепом пятне. Сперва он увидел контейнер, где укрылась Райла. Крепления выдержали и железный короб не сдвинулся. Были раскиданы ящики, которые врезались во что-нибудь и скоротечному урагану не хватило сил вытолкнуть их в пустоту. Медленно оседали хлопья пены, какой-то прихотью вихря забытые в терминале.
Изломанное, исхудавшее, тонкое красное тело проступало среди этого снегопада. Попавший под град, побитый, израненный, но все еще живой, все еще чувствующий вкус крови стоял Мясной ангел. Он смотрел перед собой, в далекую черноту, недвижимый, с озябшими мелкоперыми крыльями. Маска его сморщилась от боли, хмурилась от гнева, но только Кир мог видеть это и, прочитав в этом выражении ультиматум, в ужасе отшатнулся от окна.
Только теперь он понял, что выстрел так и не прозвучал. Тогда разум его, который больше не мог беречь Кира от осознания их катастрофы, позволил ему услышать эфир. Уже некоторое время здесь металась Райла, рыча и выкрикивая проклятья. Где-то на фоне можно было различить, как она стучит по пушке и бесплодно щелкает рычаг выстрела.
Схватившись за голову, Кир отступил вглубь своей комнатушки. Череп звенел, тело его было скомкано; он бы отбросил его и сбежал отсюда бесплотным духом, но, подумав о побеге, Кир бесстрастно одернул себя – уже не успеет. То, что посулила ему маска, не оставляло спасения.
В отрешенности он опустился в углу на свою шкуру. Происходило то, чего не могло быть: эта комнатка и есть то, как он закончит. Кир стал задыхаться. Он вспомнил Томмо «Блестят Глаза», говорившего – жизнь все равно заперта в тесноте неминуемого конца. Так какой в этом всем смысл? Ничего из этого не забрать с собой, а ни для кого другого он и не старался. Мясной ангел поглотит его жизнь целиком.
Райла в бессилии плакала. Он слушал ее и ему не было нужды ронять слезы самому. Даже об этой малости его тело могло забыть – все теперь не нужно. Он словно бы исчезал заранее, не веря в себя и не существуя; глаза его переставали видеть. Только эти всхлипывания провожали его.
Но вот Кир понял, что это длится слишком долго. Девушка должна быть давно убита. Почему бездействовал Мясной ангел? Вспышка надежды наделила его энергией. Он вскочил и быстро, хотя и не без осторожности, подошел к окну. Мясного ангела не было. Вместо этого он в изумлении увидел человека в скафандре, бегущего по терминалу. По фигуре легко было отличить Саймо. Командир «Первых людей», вошедший через аварийный шлюз, устремился к Райле.
Кир в восторге чуть не крикнул ему, но сдержался, боясь Мясного ангела. Однако Саймо, готовый войти в контейнер, обернулся на него. «Прости», – раздалось в эфире, и Кир, оглушенный человеческим голосом, никак не мог понять, что это значит. На мгновение задержав взгляд на своем товарище, Саймо скрылся внутри, чтобы вскоре появиться с Райлой. Склонив голову, она шла, пошатываясь, и огромная пушка чужеродно болталась возле ее словно бы уменьшившегося, ссутуленного тела.
Поглядев куда-то на террасу, она отшатнулась и стала стаскивать пушку, пытаясь освободиться от руки Саймо. Тот, не церемонясь, удерживал ее; между ними угадывался гневный диалог, но в общий эфир они не выходили. Наконец она обмякла, едва не выронив оружие, и Саймо, подхватив пушку, потащил Райлу прочь.
Кир фиксировал это автоматически. По движению Райлы он понял, почему не видит Мясного ангела. Король Шайкаци шел к нему по балкону.
Кир почувствовал его. Время разложилось на песок, а океан пространства омыл его тело; верным было и обратное: пространство рассыпалось крупицами, а прибой времени шевелил ими у его ног. Ощущение дробности мира быстро прошло. Кир остался на тихой земле, где был один хозяин и правил он не на Шайкаци. То был властитель собственной вселенной.
