Напитки, плескаясь, плыли над головами, пока не достигли стола. Еще и еще, все было влажно от пролитого, море со стеклянными рифами, в котором собирался утонуть Порт. Ивор сбагрил одну из стопок и поднял над собой.
– На Шайкаци был однажды правитель! – начал он. – Он не являл себя. Он был где-то. Но оставил нам правила. Не заходи на его угодья. Жди его. Он придет и каждому выпишет приговор. Это была его власть! Власть приговаривать человека. Но у человека свое правило. Свой закон. Живи. «Живи!» – говорит человек человеку. «Живи!» – звучит теперь на Шайкаци. «Живи!» – говорю я каждому из вас!
Под одобрительный рев он влил жидкость как росу и за ним последовали остальные. По-хозяйски он оттеснил толпу, распределил людей за другими столами и дал, наконец, отряду Саймо немного простора. Сам придвинул стул и начал расспрашивать; временами раздавались комментарии из толпы, но его пробивной голос заглушал эти выступления.
Многое из того, чему стали свидетелями Саймо и Будер, еще только предстояло осмыслить, изучить, подтвердить. Они два раза встречали Айо, при этом однажды знали точно, что Мясной ангел блуждал рядом, в том же коридоре; но он не напал на чужаков. Были ли они как-то связаны с ним или знали против него средство? Неизвестно. Видели то, что они назвали деревней камней, в центре которой был нарисован червь, множество раз перекрученный с собой. Изображало ли это Мясного ангела? Неизвестно. Они, как казалось им, слышали самого короля Шайкаци он обещал им отдохновение. Было трудно отказать ему, но обоих не оставляло ощущение, что Мясной ангел где-то за их спинами, преследует их и это было слишком похоже на охоту, чтобы согласиться. Они прятались, наблюдая за ним, расплетенным красными нитями от их приманок.
Немало они видели необъяснимого, зачастую каждый по-разному. Кое в чем они сходились: они должны были погибнуть неоднократно еще в первый день. Все складывалось в их пользу в этом походе, позволяя улизнуть от Мясного ангела. «Удача, – проговорил Саймо, с трудом веря, что остался жив. – Невероятная удача. Может, вселенная так помогала нам изгнать эту тварь. Может, даже она ее боялась».
Ли сообщал о своих злоключениях скупо. С вызовом глядя на окружающих и покачивая стопкой в руке, он говорил, будто доказывая что-то.
– А чего? Три дня в этой чертовой комнате. Не проблема. Темень. Временами наведывались призраки. Разок пришлось прятаться от лапы какого-то чудища. Уверяло, что хочет поболтать! Да ладно, типичный сортир на Шайкаци.
Кир и Райла, рассказывая о том, что пережили, неуверенно переглядывались, не зная, как объяснить свой опыт. Гораздо охотнее они говорили о последних минутах. Райла, чем дольше длился вечер, тем больше бушевала об этом. В какой-то момент она поднялась: «Пойду убью кого-нибудь» – «Куда?» – «В Цех». Она собирались покарать кого-нибудь за то, что аккумулятор не сработал в ответственный момент. Райлу не пускали, задабривая восхищением и коктейлями.
Кир был в центре внимания, ведь именно он был свидетелем последних минут Мясного ангела. Поначалу он говорил односложно, как бы смущенно, но потом находил все больше подробностей, которые не касались его тайны.
В середине вечера он, переняв эстафету у Райлы, поднялся, чтобы пойти в Цех; правда, с противоположной целью: поблагодарить мастера за подсказку. Он называл эту причину, но не сообщал, за какую именно. Его не отпустили, но он, спеша выразить признательность, отправил тому самую ценную бутылку из своих припасов.
Возвращались откуда-нибудь новые отряды разведчиков, которые, конечно, заранее зная новость, спешили поздравить товарищей с большой победой. Гогочущей толпой ввались в зал «Семерки». Бардзо, навалившись на Саймо и Будера, в присущей ему манере обозначил свое почтение: «Говорят, пока мы делом занимались, вы какую-то тварь прищучили?» – осклабился он. Пить он начал еще до того, как добрался до Порта. Произнесенный им тост, однако, был уважителен и серьезен.
Пока Ивор оставался среди «Первых людей», его постоянно дергали с проблемами Порта, которые количественно ничуть не уменьшились с падением Мясного ангела. Лидер поселения большинство перенаправлял к Колодину, державшемуся в толпе позади него. Сам глава безопасности изредка вступал в разговор с отрывистыми репликами, в отношении которых требовалось несколько секунд, чтобы определить шутку, а не приказ. На «Первых людей» он смотрел с удивительно теплой приязненностью.
Все было рассказано; «Первые люди» могли теперь пообщаться между собой. Но слова были не нужны: оказалось достаточным, глядя друг на друга, вспомнить, порадоваться, поблагодарить.
Компанию оставил Будер, который хотел провести часть этого вечера с семьей. Оставшиеся «Первые люди» переместились ближе к бару, где никто не отвлекал их. Время клонилось к ночи. Потягивая, что еще втягивалось в утомленный организм, они устало подводили итог этим трем дням.
