Уходя, Кир обратил внимание, что рядом с печатью первых людей располагается другой знак, имевший зеленый цвет. Он был округлым, но на одной стороне выпирало острие, указывающее на болото. Эта деталь делала символ похожим на лист, как на этикете. В верхней части крупно была написана буква «с», а под ней виднелось множество пиктограмм. Похоже, такова была печать Оранжереи. Поселение было совсем близко.
Главная стерва Шайкаци
Миновали еще один блокпост, на котором было развернуто оружие магнитного типа. Такого не могло быть на прежней Шайкаци, но, созданное после Калама, оно было хорошо исполнено и грозило серьезным уроном наступающим. Снарядами ему служили металлические шарики, которые виднелись в открытом коробе за баррикадой. Караван здесь проверили вновь.
Коридор расширялся, образуя местный проспект с зонами для отдыха здешних работников, занятых в медицине, ботанике и генной инженерии. Оранжерея была частью научно-исследовательского и производственного комплекса для большинства специалистов, обеспечивающих жизнеобеспечение станции. В этих секторах раскинулись фермы, поставлявшие редкую для этого уголка вселенной продукцию и удобное сырье для медикаментов, размещались баки для производства мяса, комплексы для выращивания органов и отдельных тканей, проводились эксперименты, связанные с жизнью на космической станции. Здесь работало руководство биологического и медицинского подразделений станции. В отсутствии добрых вестей из физических, инженерных и других лабораторий, можно было считать Оранжерею главным интеллектуальным центром Шайкаци.
Стены коридора склонялись к мягким древесным и лиственным оттенкам. Колонны отделяли прогулочную часть от магистрали, по которой, видимо, могли перемещать отдельные образцы между лабораториями и производствами, не принуждая тружеников ума забираться в пыльные грузовые тоннели.
Появилось протяженное обзорное стекло. За ним, на уходивших к далекой стене грядках, выращивались разнообразные растения. Нынче большая часть емкостей пустовала. Над цветущей флорой ездили роботы-садовники, спрыскивая ее водой и протягивая манипуляторы, чтобы разрыхлить грунт или оборвать плоды. Несколько сотрудников прохаживалось между грядок, контролируя эти процессы.
– Я думал, у них нехватка еды, а они даже не используют всех грядок! – удивился Кир.
– Часть посадок была потравлена чертой, – меланхолично пояснил Бердевич. Кир заметил, что земля в отдаленной грядке покрыта чем-то вроде красной бахромы. Человек, сперва принятый им за одного из фермеров, в костюме химзащиты из шланга на длинной ручке поливал ее жидкостью, от которой исходил пар. От здоровых плантаций эту область отделяла пленка, покрытая чем-то маслянистым. – А если они будут постоянно использовать все, почва надорвется и урожай сократится.
Каравану попадались патрули. В каждом было двое человек. Один неизменно был вооружен уже знакомым Киру карабином, второй нес копье. Похоже, в отсутствии производственных мощностей Цеха, Оранжерея полагалась, в основном, на простое стрелковое оружие.
Стены рассыпались роликами, прославлявшими здешнюю работу. Люди сдували семена, превращавшие Шайкаци в прекрасный лес, подбрасывали из доселе пустых ладоней россыпь сочных фруктов и овощей, заботились о каждом корне, как о величайшем детище природы. Кир, хотя он мало знал об Оранжерее, подумал, что все это по-прежнему верно для ее жителей.
Магистраль влилась в просторную площадь. Прежде здесь сходились потоки людей из разнообразных отделов. Нынче лишь несколько человек прогуливались по ней; работала одинокая кофейня. Нездешним теперь казалось убранство: растущие с потолка цветы и травы, выпирающие среди них полусферы-аквариумы, помутневшие от зеленого налета. Спокойные дни прошли: выходы из лифтов и с лестницы были перегорожены стальными щитами; крепкая круговая баррикада с орудием, напоминавшим спаренную зенитную установку, встречала новый день Шайкаци. Это была последняя линия обороны перед входом в поселение. Караван внутрь не запускали.
– Приветствую вас, приветствую! – выскочил из-за баррикады некий тип и бросился пожать руку Бердевичу. – Сейчас мы примем…
Кир оглядел его. Человек этот был в просторном поло, сандалиях, мешковатых штанах; одежда была мятой, сидела кое-как. Он был полноват, редеющая шевелюра неряшливо расползлась по голове. Глаза казались подслеповатыми: он задерживал сосредоточенный взгляд на деталях, словно бы ему требовалось увеличенное время, чтобы распознать происходящее. Губы его сжимались после произнесенных слов, точно он вдруг осознавал, что сказал лишнее. Его жесты казались неуверенными и случайными, но они точно правили подошедшими рабочими Оранжереи. Потом взгляд его ненадолго сосредоточился на Кире, и тот заметил в нем затаенную интеллектуальную глубину и грусть. Так бывает у умных заместителей. Бердевич представил его: «Моритц».
Началась переброска грузов. Улучив момент, Кир спросил у Бердевича, к кому можно обратиться насчет встречи с Шильнер-Вольновой.
